Убийство с отягчающими

 – В противном случае ты будешь для меня неинтересен, потому как убедишь меня лишь в своей непричастности к делу достижения высших целей. А орочем тебе не стать лишь по той простой причине, что мама у тебя полька из Гданьска, а папа львовский еврей.

Остаток дня капитан Полянский провел в поисках противоречий в поведении Кряжина, следователя по особо важным делам Генеральной прокуратуры. Наибольшую помощь в этом, точнее, в поиске фактов, доказывающих отсутствие каких-либо противоречий, ему оказал разговорчивый прокурор-криминалист Молибога, также включенный Кряжиным в свою бригаду.

К тому моменту, когда поздравительная речь Президента была закончена, куранты отбили в последний раз и в небо над Москвою с грохотом взвились тысячи огней, капитан Полянский четко установил для себя основную канву предназначения Кряжина в Генеральной прокуратуре.

С первого дня работы на Большой Дмитровке он ни разу не был использован начальством как писарь, морочащий голову гражданам, посылающим жалобы в высший надзирающий орган страны.

Все, чем занимался следователь по особо важным делам Кряжин, было откровенно по объектам преступлений, но неясно по их субъектам и мотивам. Убийства государственных деятелей, похищения «больших» людей и их родственников, угроза безопасности страны – вот исчерпывающий список категории дел, к расследованию которых привлекался Иван Дмитриевич Кряжин, советник юстиции.

Шульгин был прав. Высшие цели – это действительно не для Кряжина.

– С Новым годом, что ли, капитан?

Чуть вздрогнув, Полянский отрешился от своих мыслей и посмотрел в сторону двери.

В ней стоял, погрузив руки в карманы, Кряжин. Под мышкой у него, чуть распахивая в сторону полу форменного кителя, виднелось укутанное фольгой горлышко бутылки изумрудного цвета. Кряжин впервые за весь день не пригласил Полянского к себе, а вошел в комнату прибывших для работы в прокуратуру сам.

Москва уже праздновала, и лишь в этом уголке чужой для нее жизни до сих пор стояло нераспечатанное шампанское. Молибога и Сидельников, стирая окончательные подозрения Полянского, пришли через минуту, вместе.

Первый нес четыре кружки, второй – пакет с провизией.

Через два часа Полянский понял, чем еще справедливость отличается от высшей цели. Это когда тебе, чужаку, не наливают больше, чем всем остальным, а в тостах слышатся не призывы к единению в победе над злом, а пожелания достатка и удачи.

В два часа ночи поступила информация, позволяющая сворачивать праздничное «застолье».