Убийство с отягчающими

– Молодой человек, здесь собрались интеллигентные люди. Мы участвуем в поэтическом вечере не ради корыстных помыслов. Хотя и являемся весьма состоятельными… – Мужчина вдруг саркастически улыбнулся и заметил: – Но вы ставите телегу впереди лошади. Здесь литераторы от бога. Впрочем, если хотите попробовать…

В тот момент, когда капитан МУРа уже стал опасаться, что скоро он рухнет на пол посреди этого круга безумцев, а очередной псих закончил читать Высоцкого, которого здесь по праву причисляли к классикам: «…значит, нужные книжки ты в детстве читал!», советник неожиданно встал и довольно громко пробурчал:

И сел, осторожно подобрав под себя ноги.

В комнате воцарилась тишина, изредка перемежаемая тихим шелестом одежды. Кряжин тактично прокашлялся и стал внимательно рассматривать носки своих зимних сапог. Их пора менять. Еще в ноябре советник у самого дома на Большом Факельном зацепился за стальную проволоку и рассек черную кожу почти до замши внутренности. Передвигаться это не мешало, но являться на приемы к генеральному и другим значимым людям было неудобно.

Кряжин всегда садился так, чтобы правый сапог его, понесший ущерб при исполнении служебных обязанностей, оказывался на заднем плане.

– Боже мой, – прошептала минуты через три постукивания форточки о раму одна из дам под вуалью, – кто бы мог подумать, что Мариночка способна на такую подлость…

Все расслабились, и сделали это не без облегчения. Поэтический вечер, перешедший в утренник, наконец-то закончился. А один из седоусых старцев – вот кто тут был, оказывается, за старшего! – придвинув себе под ноги отставленный до этого в сторону костыль, проскрипел:

– Ну, что же, молодой человек… Следуя традициям нашего собрания, мы просим вас выразить желание, которое мы, в силу своих возможностей, обязуемся выполнить.

Но сначала представьтесь, пожалуйста… – Он помедлил, ища поддержки у сидящих рядом. – А то мы испытали, нужно заметить, некое замешательство… Вы из Союза писателей?

– Скорее я из Союза читателей, – потупился советник.

 – Боюсь испортить о себе мнение, но все-таки признаюсь в том, что я частенько даже пишу с ошибками. Я старший следователь Генеральной прокуратуры России по особо важным делам Кряжин. Можно просто – Иван Дмитриевич.

Собрание зашевелилось и стало роптать. И было трудно понять – одобряет оно это известие или осуждает.

– Вот вам, господа, и Новый год, – сказал, непонятно что имея в виду, мужичок в драповом пальто, почитатель Заболоцкого.