Убийца из Квартала красных фонарей

Люди должны постоянно его обсуждать — в поездах и автобусах, дома, в кафе… И тогда, возможно, где-нибудь найдется случайный свидетель и вспомнит нечто такое, что нам поможет.

— Вы правы! — горячо закивал Фледдер, но тут же поник. — А собственно, каким образом вы рассчитываете его оживить? Дело-то уже, можно сказать, старое! Газеты больше не пишут о нем ни строчки.

— А что ты скажешь насчет заметок вроде такой: «Как сообщил представитель полиции, муж убитой проститутки до сих пор не обнаружен. Почти сразу же после таинственного убийства Толстухи Сони были начаты поиски беглеца, однако… И т.

 д. и т. п.». Ну как, нравится?

— Вам бы в репортеры! — с восхищением выпалил Фледдер и при виде улыбающегося лица инспектора рассмеялся сам.

Улыбка Декока пользовалась почти такой же известностью, как и его брови. И не напрасно! Когда инспектор улыбался, его грубоватое и чуть меланхоличное лицо становилось по-мальчишески озорным.

— Да-да! — убежденно продолжал Фледдер. — У вас и в самом деле талант на всякие сенсационные статейки!

Не обращая внимания на лесть, Декок снял телефонную трубку, набрал номер, и вскоре Фледдер услышал, как он говорит с кем-то из репортеров.

Не поскупившись на подробности, инспектор заявил, что расследование стремительно продвигается вперед, поскольку ведется под грифом первостепенной важности, и для его успешного завершения мобилизован весь свободный состав.

Фледдер слушал его с нескрываемым восторгом.

— Простите, а что такое весь свободный состав? — с интересом спросил он после того, как Декок положил трубку.

На лице инспектора вновь заиграла насмешливая улыбка.

— А это, сынок, — мы с тобой. Ты да я, только и всего. В конце концов, ты сам напросился. Зато теперь у тебя появилась возможность наблюдать за моими методами в действии. Вспомни поговорку: «Не дразните старую собаку, она еще может цапнуть!»

Похоже, мысль об этом изрядно его забавляла. Зато Фледдер от таких слов застыл, не в силах ничего произнести.

Тем временем Декок неторопливо подошел к вешалке, выбранной им для своего любимого старого дождевика.

Пояс настолько перекрутился, что скорее напоминал видавшую виды бельевую веревку — уж слишком небрежно инспектор затягивал его на своей высокой нескладной фигуре. Сейчас его обычно спокойные серые глаза горели задором.

Наконец Фледдер обрел дар речи.

— Куда вы собрались?

— Я уже ее допрашивал, — предупредил Фледдер.

— Разумеется, — весело усмехнулся инспектор. — Но наш сегодняшний визит будет носить неофициальный характер.