Убийца возвращается дважды

Так будет доходчиво?

– Да я же сам расследовал это дело!

– Вы не расследовали, а заметали следы. А это – две большие разницы, как говорят в Одессе.

Усков жалобно рассмеялся:

– Да что же это такое…

– И, чтобы не тратить время, давайте я перечислю все, что у меня на вас есть.

– Показания моей матери? – с издевкой спросил Усков. – И где они? Покажите!

– Я знаю, что Бернарделли по вашей просьбе их уничтожил.

– Что еще натрепал этот маразматик?

– Оглашаю весь список: потерянная зажигалка, отпечатки пальцев на двери, звонок на домашний телефон Паниной за полчаса до убийства.

И в качестве бонуса к уже сказанному – приостановка следственных действий. – Прищурившись, Анна предупредила: – Вам лучше рассказать мне всю правду. Обещаю, что все равно до нее докопаюсь. Но только тогда у нас с вами будет уже другой разговор.

Усков вдруг притих и опустил голову. Прошло какое-то время, прежде чем он решился заговорить:

– Чтобы доказать свою невиновность, готов добровольно сдать кровь для анализа ДНК.

– Это – завтра.

Сегодня вы все расскажете.

– Нравилась мне она, – тяжело обронил Усков.

– У меня есть свидетельские показания.

– Несколько раз встретил после работы, два раза посидели в кафе. Как там его?.. – Усков наморщил лоб, припоминая название. – «Сытый Гусь»! Я даже подрался там из-за Паниной. – Он покачал головой. – Молодой был дурак.

– Ну да, в «Сытом Гусе». Мы его между собой «Гусем» называли.

– С кем подрались? Почему? – уточнила Анна.

– Был там один… Пялился на нее.

– Да нет, поваренок какой-то.

Парень лет двадцати пяти.

– Меня интересует вечер, когда произошло убийство, – сказала Анна. – Где вы были?

– Вернулся домой от друзей, выпивший, конечно. Праздник все-таки… И черт меня дернул позвонить Валентине! Она взяла трубку, а я сразу положил. Решил: если она дома, почему бы не зайти?

– Раньше бывали в доме Паниной?

Усков отрицательно помотал головой:

– Нет, никогда. Она меня близко к себе не подпускала. Но если честно, у меня по отношению к ней серьезных намерений не было.

Немолодая вдова, с ребенком, пусть и красивая… Короче, жениться на ней я не собирался.

– Что было после звонка?

– Я пошел к Валентине.

– Сразу или спустя какое-то время?

– Звонил я ей в десять тридцать, а пошел, стало быть, в половине двенадцатого.

– Темно было на улице, фонари в тот день не горели. Когда к крыльцу ее подошел, обо что-то запнулся. Наклонился, присмотрелся: гляжу, а это девчонка, дочь Паниной.

– В каком состоянии был ребенок? – спросила Анна.