Итак, Садовников появился у нас в 2013 году, и сначала все было нормально. Он хорошо работал, во всем поддерживал моего мужа, всячески помогал ему пережить те нелегкие времена… Членом нашей семьи он, конечно, не стал, но вместе с супругой не раз бывал на наших домашних праздниках. И представьте себе удивление сына моего мужа от первого брака, Петра Игоревича, когда он сентябрьским вечером прошлого года, вспомнив, что оставил подарок для сына в кабинете, вернулся с полдороги обратно в офис. У него и у Игоря Петровича общая приемная, поэтому он, войдя туда, очень удивился, услышав из-за двери кабинета моего мужа звук работающего ксерокса.
Он открыл дверь, вошел и увидел открытый сейф и Садовникова, который ксерокопировал документы. Петр, конечно, возмутился, а Садовников в ответ настолько сильно его ударил, что он потерял сознание и упал. А когда очнулся, Садовникова уже не было, сейф был по-прежнему открыт, а бумаги разложены на столе. Петр тут же позвонил нам.
Игорь Петрович, в свою очередь, позвонил Садовникову и сказал, что тот уволен. Садовников ему на это ничего не ответил, а вот на следующий день, когда я приехала забрать дочек из школы, учительница сказала, что их уже забрали сотрудники службы безопасности концерна. Я позвонила мужу. Он заверил меня, что такого распоряжения не давал, и тут же приехал домой. Телефоны дочек не отвечали, мы сходили с ума от беспокойства, когда раздался телефонный звонок и какой-то мужчина спросил у мужа, что для него важнее: уволить Садовникова или вернуть дочек? Потому что если он такой принципиальный, то они найдут, куда деть двух домашних, чистеньких и сладеньких девочек, ведь педофилов в Москве очень много.
Как вы думаете, что ответил мой муж?
Даже сейчас, когда уже прошло несколько месяцев, голос Ольги дрогнул, и она отпила немного воды из стоявшего перед ней стакана, а в зале творилось невообразимое: даже привыкшие ко всему российские журналисты возмущенно жестикулировали и переговаривались, а иностранцы, которых легко можно было отличить по их обалделому виду, сидели настолько шокированные всем услышанным, что впору было им нашатырь предложить.
Гуров же, который к этому моменту уже пережил свой шок, наоборот, успокоился, его больше не трясло, а бушевавшая у него в груди неконтролируемая ярость приняла упорядоченный характер.
Тем временем действо на пресс-конференции продолжалось.
