Отойдет оно племяннику, который сквайру почти чужой. Не скрою, я сочувствую сквайру из-за этой разоряющей его доверительной собственности. Если бы его сын дожил до двадцати одного года, то все изменилось бы, и миссис Эйнстейбл не осталась бы без содержания. Но сын погиб, и сквайр уверен, что племянник посмотрит на ситуацию иначе, чем смотрел бы его сын. Я был у супругов Эйнстейблов, и мне показалось, что близкая смерть грозит скорее ей, чем ему. Но из Олд-плейс я отправился к викарию и там выяснил, что у сквайра больное сердце.
– Грудная жаба, – произнес полковник. – Но, насколько я знаю, у него было только два приступа, причем несильных.
– Да, и мистер Хасуэлл, присутствовавший при моем разговоре с викарием, сказал, что Эйнстейбл протянет еще много лет. Но не надо быть врачом, чтобы понимать: все может произойти внезапно. Это добавляет деталей к тому, что я уже заметил. Упомянув о тех двух письмах, найденных в кабинете Уорренби, я неприятно удивил сквайра и миссис Эйнстейбл.
У меня создалось впечатление, что им не нужно, чтобы я заглядывал на этот карьер или на лесоповал. А тут еще Хасуэлл: стоило викарию заговорить о гравийном карьере, он вмешался, заморочил бедняге голову и перевел беседу совсем на другое. Я сделал вывод, что он, как и я, в курсе намерений сквайра.
После недолгого молчания полковник сказал:
– Неприятное дело, Хемингуэй! Слава богу, оно в ваших надежных руках. Если Уорренби шантажировал сквайра не для денег, а чтобы тот взял над ним покровительство в обществе, то является ли это достаточным мотивом для убийства?
Хемингуэй встал.
"
"– Не припомню сразу, сколько дел я вел, сэр, – сухо промолвил он. – Уж точно немало. И все равно не скажу, что может стать мотивом для убийства, а что нет. Многие преступления, которые я расследовал, совершались по причинам, которые я бы отмел как невозможные, не будь раскрытие умышленных убийств моим ремеслом. Излишне напоминать вам об этом, сэр.
– Да, – кивнул полковник.
– Но все зависит от того, какой человек замешан в преступлении.
– Верно, сэр.
Полковник снова поднял голову.
– Шантаж, – веско произнес он. – Да, это мотив, старший инспектор. Сильный мотив.
– Причем он оставляет нас на широком поле возможностей! Сквайр был для Уорренби не единственным объектом шантажа. – Хемингуэй посмотрел на часы. – Если позволите, сэр, я вас покину. Я обещал своему шефу позвонить примерно в это время.
