Можете не сомневаться, они и его сумели открыть!
– Вы велели ему продолжать? – усмехнулся Хемингуэй.
– Да, скрепя сердце. Но если Сэтону-Кэрью было что прятать, то почему не в сейфе?
– Не знаю. Логично, казалось бы, но старый Дарлистон не зря предупреждал, что клиент у нас исключительно скользкий. Остроумно, ничего не скажешь: завести секретный сейф только для того, чтобы сбить со следа Кэтеркотта со всей сворой! Двести-триста фунтов, говорите? Сдается мне, Кэтеркотт так старательно вынюхивал наркотики, что не почуял крысу.
Я бы на его месте не оплошал. Зачем держать дома такие деньжищи? Чтобы сбежать, если мы пожалуем к нему среди ночи?
– Иметь под рукой деньги – не преступление, – заметил инспектор.
– Разумеется. Например, когда владеешь крупным поместьем, иногда приходится класть в сейф много наличных, чтобы расплачиваться с работниками. Но если вы объясните, зачем понадобилась пачка банкнот в городской квартирке, то я буду вам признателен! Между прочим, вы обратили внимание на рассказ мисс Бертли про скандал, который закатила ее хозяйка из-за забытого в туалете полотенца? Вы проверили, с чего бы это?
– Не получилось.
Надо было спрашивать старшую горничную, но она уже два дня как слегла с гриппом. Не мог же я ломиться к ней в спальню!
– Вы правы, деликатность прежде всего. Недопустимо, чтобы наши сотрудники бросили на себя малейшую тень!"
"– Я мог бы заразиться от нее гриппом, – сурово произнес инспектор Грант.
– Ни за что не стал бы так рисковать!
– Ничего страшного, – успокоил Хемингуэй. – Проверить не мешало бы, но риск компрометации велик. Когда люди друг друга чернят почем зря, нам не пристало попадаться на удочку. Другое дело, что с миссис Хаддингтон связано слишком много необъяснимого. Будь я в силах поверить, что дама, в которой, на мой взгляд, не больше страсти, чем в мороженой треске, способна убить близкого друга за то, что тот волочился за ее дочерью, сидеть бы ей в кутузке!
Инспектор Грант давно раскусил своего шефа, но от этих слов изумленно разинул рот, а потом пробормотал по-гэльски:
– А улики? Вы шутите?
– Уверен, – сурово изрек Хемингуэй, – что, бомбардируя меня своим несносным гэльским, вы просто издеваетесь, зная, что я ни слова не пойму! Берегитесь, вот возьму и овладею этим языком.
