— Каким это образом?"
"— Если бы Хавьер хотел, чтобы я остался жив и убил Гузмана, ваши люди никогда бы не стали использовать меня.
— Он хотел, чтобы ты убил его.
— В таком случае ваши люди просто глупцы.
Изель ничего не ответила, но я могу представить выражение ее лица: недовольство вкупе со злобой.
Я выбираюсь из ванной бесшумно, осторожно, стараясь не делать резких движений, и тянусь к дверной ручке. В ту же секунду, когда мои пальцы коснулись ее, дверь открывается, словно до этого она и не была закрыта, хотя я знаю, что это не так.
Должно быть, она отворилась, когда я слышала, как кто-то врезался в нее во время схватки.
Толкаю дверь, и та с едва слышным скрипом открывается. Прямо за дверью вижу раковину и зеркало над ней. Все, что от него сейчас осталось, - три огромных, неровных осколка, висящих на стене.
В отражении вижу спину американца.
— Должен тебе сказать, — говорит он, — что сейчас мы заключим новую сделку.
— Здесь не ты заключаешь сделки, — выплевывает слова Изель.
— А по-моему, я, — отвечает он.— Для начала ты скажешь, в чем заключались планы Хавьера, когда он пригласил меня в лагерь?
— Хрен тебе, а не ответ!
Раздается глухой выстрел, затем вскрикивает от боли Изель.
Американец то попадает, то исчезает в зеркале, и я мельком созерцаю Изель, сидящую на стуле возле стены. Ее лицо блестит от пота, а кровь сочится из огнестрельной раны на бедре, руки прижаты сверху в попытке остановить кровотечение. Ее загорелое лицо искривлено агонией и гневом.
Она демонстративно сплевывает на пол.
— Обыкновенная рана, — произносит американец.
Я перемещаюсь поближе к двери. Возле ног Изель виднеется пара рук: один из мужчин, которого американец только что убил. Судорожно сглатываю и пытаюсь привести дыхание в норму. Дверь приходит в движение, когда я прислоняюсь к ней бедром, и я резко втягиваю в себя воздух, который только что вдохнула. Изель дергает головой в сторону, когда видит зеркало. Она знает, что я прячусь здесь. Пытаюсь отойти от двери и двигаюсь обратно в темноту комнаты, но она видит меня.
Усмешка появляется на ее лице.
— Выходи, Сэрай, — произносит она мелодичным голосом.— Хавьер скучает по тебе.
Я не двигаюсь. Может быть, если я останусь неподвижной, что она и видит в зеркальном отражении, то подумает, что это лишь обманчивые блики света перед глазами.
Она отводит от меня взгляд, как если бы американец чем-то привлек ее внимание.
— Хавьер хочет смерти Гузмана, — говорит Изель.
