– Рад слышать, – ответил Джайлс, нажимая кнопку звонка у парадной двери. – Роджер во время убийства находился в Англии. Дело в этом?
– Да, – ответил Ханнасайд. – В этом.
– Бедный старина Роджер! – заметил Джайлс. – Я заподозрил нечто подобное, когда он не смог вспомнить название судна.
Ханнасайд обратил на него обвиняющий взгляд.
– Вы ничуть не лучше остальных, – строго сказал он. – Едва увидев Роджера Верекера, вы заподозрили его не только в том, что он находится в Англии дольше, чем говорит, но были почти уверены, что он и есть тот убогий незнакомец, который посетил Арнольда Верекера в ту субботу.
Разве не так?
– Не совсем так, – сказал Джайлс. – Я заподозрил это за несколько часов до того, как его увидел. Собственно говоря, едва услышав, что он появился. Добрый день, Мергатройд. Мисс Тони дома?"
"– Да, сэр, она ждет вас, – ответила Мергатройд, широко распахивая дверь. – Но с какой стати вам понадобилось снова приводить этого полицейского, право, не знаю. Кажется, мы уже не можем называть эту квартиру своей.
Они оба в студии, мистер Джайлс.
Джайлс Каррингтон кивнул и пошел по маленькому коридору, суперинтендант следовал за ним. В студии Роджер Верекер, очевидно, решал какую-то проблему на листе бумаги под критичным, но не враждебным взором единокровной сестры, наблюдавшей, подперев ладонями подбородок, за его расчетами. Она быстро подняла взгляд на открывшуюся дверь и, увидев Джайлса, доверительно улыбнулась.
– Привет, – сказала она. – Роджер пытается создать какую-то систему.
Я думаю, все это ерунда.
– И правильно, – сказал Джайлс.
Антония увидела суперинтенданта и вскинула брови.
– Не знала, что вы тоже придете, – сказала она. – Лучше бы не приходили, так как, честно говоря, мне ужасно надоело это семейное преступление. Однако входите, если должны.
– Боюсь, что должен, – ответил Ханнасайд, закрывая дверь. – Хочу задать вашему единокровному брату несколько вопросов.
Роджер, сильно испугавшийся при его виде, сказал:
– Задавать мне вопросы бессмысленно, потому что сейчас я очень занят.
Собственно говоря, я надеялся на спокойное время, раз мы избавились от Кеннета.
Внимание Джайлса привлек грубый набросок пастелью, стоявший на каминной доске.
– Господи, как искусно! – невольно воскликнул он. – Работа Кеннета?
– Не вижу в нем ничего искусного, – сказал Роджер. – Собственно, не будь я покладистым человеком, я мог бы прийти из-за него в раздражение.
– Да, – сказал Джайлс. – Я… я думаю, мог бы.
