– К тому же здесь нет никакого сходства со мной, – продолжал Роджер. – Не может быть, потому что Кеннету пришлось сказать, кого он хотел изобразить.
– Кеннету удалось передать сходство, правда? – сказала Антония. – Он сделал этот набросок сегодня утром. После того, как Роджер сказал, что портретная живопись – низкое искусство. Хороший набросок, ты согласен?
– Злобный! – вполголоса ответил Джайлс. – Право, Тони, он издевательский!
Ханнасайд, тоже смотревший на набросок с немалым удивлением, услышав эти слова, полностью согласился с ними и задался вопросом, не странно ли быть убежденным, что человек, который мог создать такой безжалостный портрет, способен на что угодно, даже на убийство.
Переведя взгляд с портрета на оригинал, он сказал без предисловий:
– Мистер Верекер, вчера вечером вы сказали мне, что сошли на берег в Англии два дня назад.
– Кажется, сказал, – согласился Роджер. – Вчера было много всяких разговоров, и я не помню всего, что говорил. Но не хочу начинать спор, так что пусть будет по-вашему.
– Вы по-прежнему держитесь этого утверждения?
– Почему бы нет? – осторожно спросил Роджер.
– Главным образом потому, что оно ложно, – с обескураживающей прямотой ответил суперинтендант.
– Возражаю, – заговорил Роджер. – Это весьма дискредитирующее заявление, и если вы считаете, что, будучи детективом, можете обвинять людей во лжи, то поймете, что ошибаетесь. – На минуту он умолк, задумался, а потом угрюмо заметил: – Хотя, сказать по правде, может быть, и нет, поскольку, кажется, в этой стране нет предела тому, что может сойти с рук полиции.
– Предел есть, – возразил Ханнасайд, – и ваш кузен позаботится, чтобы я его не нарушил. Вашей фамилии, мистер Верекер, нет в списках пассажиров ни на одном из судов, пришедших из Южной Америки два дня назад.
– Да, очень подозрительно, – сказал Роджер. – Но, говоря, что сошел на берег два дня назад, я не сказал, что прибыл из Южной Америки.
– Вы сказали, что прибыли из Буэнос-Айреса, – напомнил ему Ханнасайд.
– Это верно, – согласился Роджер.
– Сказал. Само собой, если бы знать, что вы заинтересуетесь, я мог бы рассказать вам всю историю. Суть в том, что по пути я сошел в Лиссабоне.
– С какой стати? – спросила Антония.
– Хотел повидать одного человека, – уклончиво ответил Роджер.
– Так вот где собака зарыта, – презрительно заметила Антония.
– Нет, не собака. Все дело в попугаях, – ловко сымпровизировал Роджер. – Не серых с розовыми хвостами, а зеленых. Тех, что визгливо кричат.
