А что, если люди начнут украшать шляпы их перьями?
– Мистер Верекер, я не так глуп, чтобы поверить, что вы настолько глупы, как притворяетесь. Оставим тему попугаев?
– Как хотите, – дружелюбно ответил Роджер.
– Признаете, что вы сошли на берег в пятницу шестнадцатого июня?
– Раз вы расспрашивали судовых агентов, нет смысла интересоваться, признаю или нет. Очень жаль, что вы были так любознательны, так как вам придется попусту потратить уйму времени, пытаясь установить, что я убил Арнольда, хоть я могу вам сразу сказать: не убивал.
– Мистер Верекер, если вы так убеждены, что я буду тратить время попусту, почему пытались скрыть тот факт, что семнадцатого июня находились в Англии?
– Вот это очень глупый вопрос, – заговорил Роджер. – Все очевидно: если бы выяснилось, что я находился в Англии, полицейские увязались бы за мной, как свора ищеек. Смотрите, как вы ведете себя сейчас! Я вас не виню, естественно, это ваша обязанность. Но в том-то и дело. Я появляюсь, об этом становится широко известно, а на другой день убивают Арнольда.
Надо быть безмозглым дураком, чтобы не понять, на кого падет подозрение. Я не люблю неприятности и не люблю полицейских. Более того, я понял, что все эти дела очень утомительны, потому что постоянно приходится напрягать мозги, стараясь припомнить множество несущественных деталей. От этого у меня болит голова. Я хочу только покоя и тишины.
– Тем не менее, мистер Верекер, вынужден попросить вас обратить мысли к тому дню, когда вы сошли на берег, и рассказать мне, что делали.
Роджер вздохнул, но, видимо, смирился с необходимостью отвечать и ответил усталым голосом:
– Поехал в Лондон. Естественно. Что еще мне было делать?
– В пятницу?
– Если вы наводили множество справок, то должны знать, что пришвартовались мы поздно вечером, – сказал Роджер.
– Разумеется, я это знаю, но все-таки вы могли уехать в Лондон в тот же день.
– Так вот, я не уехал. Не люблю путешествовать ночью. Всегда не любил. Кое-кто прекрасно спит в поезде. Поверьте, ко мне это не относится.
– В таком случае когда вы приехали в Лондон?
– На другой день, само собой. Только не стоит спрашивать меня, в какое время пришел поезд, потому что я не помню. Я там пообедал.
– А что вы делали, оказавшись в Лондоне?
Роджер ненадолго задумался, потом спросил:
– Вы знаете, что я делал?
– Я вас спрашиваю, – ответил суперинтендант.
– Угу, в том-то и беда. Я ведь не знаю, что именно вам известно, а это избавило бы нас от многих недоразумений.
