То есть мне бессмысленно говорить, что я пошел в зоопарк, если вы можете доказать, что я провел день в Британском музее. Вместе с тем я не хочу говорить вам ничего лишнего. Понимаете, в чем мое затруднение?
Не успел Ханнасайд ответить, как вмешался Джайлс Каррингтон:
– Роджер, можно дать тебе совет?
– По мне, каждый может делать что угодно, – ответил Роджер. – Имей в виду, твой совет не особенно мне нужен, потому что, насколько я понимаю, ты заодно с этим суперинтендантом Озриком – нет, он не Озрик, но не важно, как его фамилия.
Джайлс пропустил это мимо ушей.
– Не дурачься. Ты имеешь дело не с дураком.
– Это и есть твой совет? – удивленно спросил Роджер.
– Представь тебе.
– Знаешь, я о нем невысокого мнения. Неужели ты ожидаешь, что я изменю старые привычки? У меня всегда был дар воспринимать все весело.
– Такое веселье может довести тебя до беды, – довольно строго сказал Джайлс.
В мутных, налитых кровью глазах кузена появился отчетливый проблеск разума."
"– Нет-нет! – заговорил Роджер.
– Ничто не доведет меня до беды. Конечно, не поручусь, что здесь не возникнет множество неприятностей. Скорее всего, возникнет. Но Тони подробно рассказала мне об этом убийстве, и, насколько я понимаю, мне ничто не грозит. У вас нет никаких улик, даже отпечатка пальца; вы не знаете, с кем был Арнольд в тот вечер, – собственно, ничего не знаете, кроме того, что он убит.
– У нас есть одна улика, – сказал Ханнасайд. – Орудие убийства.
– Так вот, докажите, что оно принадлежало мне, и окажетесь умнее, чем я думаю, – ответил Роджер.
– Этого вам не доказать, потому что мне оно не принадлежало. Ну и где вы теперь? Снова в самом начале. Вам гораздо лучше прекратить этот допрос.
– Благодарю, – ответил Ханнасайд. – С вашего разрешения я его немного продолжу. На вашем месте я бы воспользовался советом кузена. Что вы делали, когда приехали в Лондон?
– То одно, то другое, – беззаботно ответил Роджер.
– Вы абсолютно уверены, что вас ничто не доведет до беды, но почему-то не хотите признаться, что отправились к своему брату, мистеру Верекеру.
– А, так вы и это узнали, – кивнул Роджер. – Что ж, должен сказать, это упрощает дело. Я очень устал изворачиваться. Да, я отправился к Арнольду.
– Вполне естественный поступок, – согласился Ханнасайд.
– Конечно, естественный. У меня не осталось денег.
– Понятно. То есть вы разделяли неприязнь к нему с единокровными братом и сестрой?
– Нет, неприязни к нему у меня не было, – задумчиво произнес Роджер.
