Во-первых, потому, что мне он не нравится, во-вторых, хочу уволить кого-то ради ощущения того, что при этом испытываешь.
– Видимо, ты знаешь только, что испытываешь, когда увольняют тебя, – язвительно заметил Кеннет."
"– Совершенно верно, – кивнул Роджер, абсолютно невосприимчивый ни к этому, ни к любому другому оскорблению. – И как ни странно, последний раз меня уволили почти за то же самое. Только возвращать деньги я не собирался. Не скажу, что не подумал бы об этом, будь у меня какие-то средства, но их не было.
Однако раз ты думаешь, что увольнение Мезурье подвигнет Тони выйти за него замуж, я этого не сделаю. Потому что тогда она захочет, чтобы я звал его Рудольф, а мне, скажу тебе откровенно, не нравится это имя. Мало того, если придется звать его так, я буду чувствовать себя очень неловко. Имя Джайлс мне тоже не особенно нравится, но это просто дело вкуса. Имя как имя.
Кеннет быстро вскинул взгляд и сказал:
– Джайлс? Ты хочешь сказать… Вздор! Она не разговаривала с ним несколько месяцев!
– Об этом я ничего не знаю, – ответил Роджер.
– Знаю только, что если этого урода Рудольфа отшить, Тони выйдет за Джайлса.
– Надеюсь, ты прав, – сказал Кеннет. – Джайлс отличный парень. Нужно будет не сводить с них глаз.
– Послушай моего совета и не своди глаз со своих картин, – сказал Роджер. – Я не говорю, что сам не смотрел бы почти ни на что другое, но ты, видимо, относишься к ним иначе.
– Иначе, – сказал Кеннет, на которого дилетантская критика его работы не произвела ни малейшего впечатления.
– И не вздумай увольнять Мезурье.
– Что ж, ладно, – согласился Роджер. – Только я не хочу видеть его на своей вечеринке.
Упоминание о ней побудило Кеннета тут же сказать Роджеру, что его возвращение ни для кого не служит поводом для торжества, кроме него самого. Он сказал, что не намерен приходить на вечеринку, но все же пришел, поддавшись не убеждениям Роджера, а уговорам Виолетты. Она весь вечер была необычайно любезна с ним и уделяла так мало внимания Роджеру, что Кеннет вскоре стал вполне добродушным и даже получил поддержку Роджера в споре с Виолеттой о том, прилично или нет появляться на общественных танцах, хотя со смерти Арнольда не прошло и двух недель.
Поскольку эта дискуссия началась в примыкающем к квартирам ресторане и велась с полнейшим пренебрежением к тем, кто мог ее слышать, на стол Верекеров было брошено много возмущенных взглядов, и один из ярых приверженцев приличий провел весь остальной вечер, составляя жалобу домовладельцу.
