А оно было очень личным и не имело ни малейшего отношения к убийству, поэтому я его сожгла. Спрашивать, о чем в нем говорилось, бессмысленно, я все равно тебе не скажу. Это было письмо такого рода, которое никому не следует показывать.
Джайлс, нахмурясь, посмотрел на нее.
– Тони, ты нисколько не облегчаешь мне задачу. Раз не доверяешь мне, помочь тебе я не смогу.
Она доверчиво взяла его за руку.
– Понимаю, и мне очень жаль, но тут особый случай. Не надо говорить, что я сожгла письмо. Можно выбросить пепел в окно и сказать, что оно потерялось.
– Рассказывай остальное, – сказал Джайлс. – Когда ты получила это письмо?
– Вчера, во время вечернего чая. Я позвонила на Итон-плейс, но Арнольда там не было, я, естественно, предположила, что он уехал в Эшли-Грин с одной из своих любовниц, взяла машину и поехала за ним.
– Тони, ради бога, ничего не говори о любовнице. Ни один полицейский в здравом уме не поверит, что ты поехала выяснять отношения с Арнольдом, полагая, что он там с женщиной.
Антония широко раскрыла глаза:
– Но я поехала.
– Да. Это в твоем духе. Только не говори об этом. Ты ведь не знаешь, была ли с ним женщина?
– Не знаю, но вполне вероятно.
– Тогда ничего об этом не говори. Что произошло, когда ты подошла к коттеджу?
– Ничего. Арнольда там не было. Поэтому я влезла в окно кладовой и стала его ждать. Ты знаешь, как чувствуешь себя, когда ждешь. Раз за разом говоришь себе: «Ладно, дам ему еще полчаса», – а время еле-еле ползет. И я знала, что он должен приехать, потому что в доме все было прибрано.
Но он все не появлялся, а мне не хотелось ехать обратно в такое позднее время, поэтому я легла спать.
– Можешь доказать, что в ту ночь не выходила из коттеджа? – спросил Джайлс.
– Нет, потому что выводила Билли на прогулку где-то около половины двенадцатого, и он подрался с охотничьей собакой.
– Это может оказаться полезным. С той собакой кто-нибудь был?
– Да, женщина, похожая на линялую курицу. Но это не полезно, скорее наоборот, потому что я пошла в сторону деревни до перекрестка и возвращалась назад, когда встретила эту курицу с собакой.
Так что я вполне могла до этого всадить в Арнольда нож. Кроме того, видимо, нужно сказать тебе, что на юбке у меня была кровь той собаки, пришлось ее застирывать. Юбка сохла, когда явились эти полицейские. Из-за этого и потому, что была грубовата с ними, так как думала, что они приехали из-за собачьей драки, я, кажется, восстановила их против себя.
– Меня это не удивляет, – сказал Джайлс.
