Переключить звонок в эту комнату, или предпочтете говорить из коридора?
– Будь добр, переключи. – Джайлс поднял трубку стоявшего на столе телефона и взглянул на Ханнасайда. – Не возражаете? Звонит мой отец, хотя что ему нужно, не представляю. Кстати, он юрисконсульт компании Арнольда. Арнольд передал свои частные дела мне отчасти потому, что мы близки по возрасту, отчасти потому, что они с моим отцом не могли заниматься всем сразу, но бизнес остался… Алло, сэр! Доброе утро. Да, говорит Джайлс.
Суперинтендант раскрыл блокнот и тактично стал читать записи.
До него доносились отрывистые, резкие звуки, издаваемые мистером Каррингтоном. Раздраженный голос, подумал он.
Джайлс говорил мягко, успокаивающе:
– Прощу прощения, сэр. Разве я не сказал, что мне нужно ехать прямо на Итон-плейс? Ну, ничего, что случилось? Что-то связанное с чем?
Его словно подменили – образ ленивого денди исчез, – он напряженно слушал отрывистые фразы, доносившиеся из трубки еще довольно долго. Потом сказал:
– Хорошо, сэр.
Я приеду вместе с ними, как только мы закончим с делами здесь.
Отрывистый голос зазвучал снова, и суперинтендант был почти уверен, что расслышал слова «недалекие полицейские». Однако Джайлс лишь ответил:"
"– Тогда примерно через двадцать минут. До встречи.
Положив трубку, он взглянул в лицо Ханнасайду и сказал:
– Суперинтендант, мой отец хочет вас видеть. Говорит, что нашел письмо от Арнольда Верекера, ждавшее его в кабинете, и думает, что вам следует его прочесть.
Глава седьмая
Кабинеты юридической фирмы «Каррингтон, Рэдклифф и Каррингтон» находились на втором этаже дома в конце Адам-стрит, окна их выходили на улицу Аделфи-террас.
Глава фирмы занимал большую, захламленную комнату, глядящую на реку сквозь проем в близлежащих зданиях. Когда Джайлс вошел туда с Ханнасайдом в понедельник утром, глава фирмы сидел за громадным письменным столом, заваленным бумагами, и вполголоса ругал изъяны своей авторучки. Каррингтон-старший с редкими седыми волосами, румяным лицом и таким же веселым блеском в глазах, как у его сына, совсем неплохо сохранился в свои шестьдесят лет.
Отец и сын мало походили друг на друга. Джайлс был высок, худощав и производил впечатление человека, который никогда и никуда не торопится; Чарлз Каррингтон был плотным, коренастым и жил в постоянной спешке. Те, кто не был знаком с ним близко, удивлялись, что он адвокат. Тех, кто хорошо его знал, не пугали его странные манеры и неспособность найти что бы то ни было.
