«Дорогой дядя, – начиналось оно, а затем тон его резко менялся: – Каково юридическое положение этой фирмы в случае систематического подделывания счетов одним из служащих? Я разоблачил это треклятое ничтожество Мезурье и намерен привлечь его к судебной ответственности, но хочу перед этим установить свое положение. Я вывел его на чистую воду, а он имел наглость ожидать, что я его прощу, представьте, потому что в свое время выплатит то, что именует займом! Придает это моему делу предвзятый характер или нет? Большая часть похищенной суммы до сих пор не возвращена.
Наверное, я могу возбудить дело? Не отвечайте сентиментальной чепухой; этот подлец заключил помолвку с безмозглой дурочкой Антонией, а я хочу его разоблачить. Будьте добры, немедленно рассмотрите дело и дайте ответ».
Суперинтендант прочел письмо со своей обычной неторопливостью.
– Да, – сказал он, – оно нам будет кстати. Вы совершенно правы. Он был слишком суров к этому Мезурье, не правда ли?
Мистер Каррингтон, снова принявшийся что-то искать на столе, прекратил на время поиски и вместе с креслом повернулся к Ханнасайду.
– Суров? Дьявольски мстителен, сэр, вот каков мой племянник Арнольд… Каким был! – Он сделал паузу и ворчливо добавил в виде оправдания: – De mortius nil nisi bonum[1]. Но я в жизни не встречал человека с худшим характером, худшими манерами, худшим сердцем и более твердолобого упрямца.
– Сэр, он был не таким уж плохим, – возразил Джайлс."
"– Не перебивай, – строго сказал мистер Каррингтон. И обратился к Ханнасайду: – Можете взять это письмо.
Насколько я могу судить, вы производите впечатление разумного человека. Я не хочу втягивать в беду этого Мезурье, но еще больше не хочу вводить в заблуждение Скотленд-Ярд. Я не защищаю своего злобного юного племянника – хотя не знаю, почему называю его так, он мне не племянник – и слава богу! Однако насколько знаю его… Да, в чем дело?
Постучавший в дверь клерк вошел и сказал вполголоса:
– Мистера Джайлса, сэр.
– Да? – произнес Джайлс, повернувшись к нему. – Что-нибудь срочное?
– Пришел мистер Кеннет Верекер, сэр, и просит уделить ему несколько минут.
Говорит, это очень важно.
– Скажите ему, что сейчас я занят, но, если он может подождать, я выслушаю его попозже.
Ханнасайд подался вперед и спросил:
– Не возражаете, если я поговорю с мистером Кеннетом Верекером?
Джайлс с отцом переглянулись. Чарлз Каррингтон лаконично сказал:
– Скажи мистеру Верекеру, что суперинтендант здесь и хочет увидеться с ним.
– Слушаюсь, сэр.
Клерк вышел.
