– Этот разговор был неприятным, мистер Мезурье?
– Неприятным? Я не совсем…
– Между вами и мистером Верекером произошла ссора?
– Да нет, господи! – воскликнул Мезурье. – Верекер был в то утро слегка раздражен, но мы не ссорились. С какой стати?
Ханнасайд отложил свои записи:
– Думаю, дело у нас пойдет быстрее, если скажу вам сразу, мистер Мезурье, что в моем распоряжении находится письмо, касающееся вас. Мистер Верекер написал его адвокату фирмы в субботу. Можете прочесть, если хотите.
Мезурье протянул руку за письмом и сказал:
– Это… это не почерк Верекера.
– Почерк мой, – сказал Ханнасайд. – Это копия.
Мезурье, слегка покраснев, прочел письмо и положил на стол.
– Не знаю, что вы хотите от меня услышать. Это совершенно ложное утверждение…
– Мистер Мезурье, пожалуйста, поймите меня! Поднятый в этом письме вопрос меня не касается. Я расследую не состояние счетов этой компании, а убийство ее председателя. Судя по содержанию письма, ваш разговор с Арнольдом Верекером в субботу утром не мог быть приятным.
К тому же я уже установил, что ваши голоса гневно повышались. Теперь…"
"– Эта мерзкая тварь Роза Миллер! – вспыхнул Мезурье. – Конечно, если вы собираетесь ей верить… Она вечно мне пакостит. Это беспардонная ложь, что мы ссорились. Верекер напустился на меня, не стану отрицать – он был в дурном настроении. Он даже обвинил меня в присвоении денег. Вряд ли нужно говорить, что это полнейшая нелепость. Честно говоря, я оказался в слегка неприятном положении – одолжил немного денег фирмы, чтобы справиться с затруднениями.
Конечно, я понимаю, что делать этого не следовало, однако в тяжелом положении можно совершить глупость. Но сказать, что я украл деньги, – это просто смешно! Если бы я хотел украсть, то не возвращал бы их. Даже Верекер подтверждает, что я это делаю. Он просто злился на меня…
– Поскольку узнал, что вы заключили помолвку с его единокровной сестрой?
– Его это совершенно не касалось! – торопливо сказал Мезурье.
– Ему было наплевать на Тони.
– Кажется, он считал, что его это очень даже касается, – суховато заметил Ханнасайд. – И угрожал разоблачить вас, так ведь?
– Да чем он только не угрожал мне! – ответил Мезурье. – Однако не могу сказать, что воспринимал это всерьез. Я прекрасно знал, что он не станет подавать на меня в суд, после того как все обдумает. Это было бы слишком глупо.
– Так ли? – спросил Ханнасайд.
