– Кен, мы вполне можем отправиться в Швецию. Я все продумала.
– Какой смысл говорить о путешествиях за границу, когда вы можете оказаться в тюрьме? – спросил Рудольф, пытаясь засмеяться.
– Ну, вот еще! – фыркнула Антония, отвергая эту мысль. – В тюрьме мы не окажемся ни в коем случае. И вообще, надоело мне это убийство.
– Хотел бы я знать, что делают полицейские!
– Рыщут, как свора ищеек, по нашим следам, – сообщил Кеннет, перегнувшись через спинку стула Антонии, чтобы взглянуть на путеводитель Бедекера.
– И кстати об ищейках, почему вся мебель из моей спальни в коридоре?
– Это Мергатройд. Она говорит, что хочет навести порядок во всей квартире.
– Как, и в этой студии? – воскликнул Кеннет в таком испуге, какого не смогли вызвать самые мрачные предчувствия Рудольфа.
– Да, но только завтра. Лесли сказала, что придет помочь. Думаю, она позаботится о твоих картинах, – утешила брата Антония, умолчав, однако, что истинной коварной целью Мергатройд было не допускать в квартиру в течение дня Виолетту Уильямс, пусть даже ради этого требовалось залить водой пол студии.
"
"Впрочем, достигнуть цели Мергатройд так и не удалось. Виолетта явилась на следующий день после обеда – в последнее время она приобрела эту привычку. Найдя студию в страшном беспорядке – одна взъерошенная женщина полировала ручки выпуклого сундука, другая выкладывала содержимое из переполненных ящиков письменного стола, а Кеннет, сидя на подоконнике, читал им вслух отрывки из «Оксфордского сборника поэзии семнадцатого века», – она неожиданно проявила свою деловую хватку.
Потребовав у Мергатройд комбинезон, Виолетта через десять минут уже руководила работами. К тому времени, когда она продемонстрировала Лесли, как лучше всего чистить бронзу, убедила Антонию, что нужно взять большую коробку и сложить в нее ненужные бумаги, и вновь развесила все картины, которые сняли помыть, лишь один человек из находившихся там изначально четверых остался невозмутимым. Это был, разумеется, Кеннет. Не обращая ни малейшего внимания на просьбы уйти или немного помолчать, он продолжал листать «Оксфордский сборник», находить новые цитаты и зачитывать их вслух, совершенно не смущаясь тем, что его никто не слушает.
Непрестанные замечания он пропускал мимо ушей и соблаговолил ответить лишь раз, когда Виолетта, потеряв всякое терпение, раздраженно спросила: «Когда ты перестанешь читать вслух Мильтона?» На это он, дойдя до конца строки, спокойно обронил: «Никогда».
