Всякий раз, когда Кеннет обращался к ней не с тем любовным почтением, какого она требовала, настроение у Виолетты неизменно портилось. Лесли и Антония ничуть не удивились, когда она, обнаружив в ящике письменного стола пистолет, ухватилась за представившуюся возможность и сказала с прикрытым любезностью ехидством:
– Тони, дорогая, это твой? Хорошо, что полиция о нем ничего не знает.
– Не понимаю почему, – ответила Антония. – Он полностью заряжен, из него не стреляли несколько месяцев.
– Дорогая, почему ты так обидчива? – притворно удивилась Виолетта, приподняв изящные брови.
– Теперь я ни за что не посмею спросить, зачем тебе такое странное оружие.
– Это хорошая вещь, – сказала Антония.
Разговор после этого прекратился, но благодаря умелой помощи Виолетты студию так быстро привели в порядок, что Антония пожалела о своем минутном раздражении, отобрала у Кеннета книгу и велела Мергатройд приготовить чай.
В разгар чаепития дверь открылась, и в студию заглянул человек, которому можно было дать и тридцать пять, и сорок пять лет.
У него было добродушное, чуть робкое выражение лица. Серые, налитые кровью глаза смотрели с дружелюбной рассеянностью. Сидевшие за столом безучастно и выжидающе уставились на него.
Пришедший неодобрительно усмехнулся.
– Привет! – сказал он хрипловатым тоном человека, слишком часто заглядывающего в рюмку. – Дверь была не заперта, поэтому я решил войти. Как поживаете?
Антония вопросительно посмотрела на брата и с испугом увидела, как тот побледнел. В глазах Кеннета можно было прочесть изумление, гнев, ужас.
– Господи! – сдавленно воскликнул он. – Роджер!
Глава тринадцатая
От неожиданности Виолетта уронила бутерброд на пол. Сидевшая рядом с ней Лесли услышала, как она ошеломленно произнесла:
– Но он мертв! Все говорили, что он мертв!
Антония хмуро оглядела пришельца.
– Правда? Так вот кого ты мне напомнил. Мы думали, ты мертв.
– Думали! – выкрикнул Кеннет. – Мы знали, что он мертв! Он был мертв много лет!
– Собственно говоря, я никогда не умирал, – произнес Роджер Верекер с таким видом, будто открывал секрет.
– Просто какое-то время представлялось разумным числиться в мертвецах, потому что запахло жареным из-за денег. Я уже не помню подробностей, но люди были очень злы, очень.
– Но с какой стати ты все это время оставался мертвым? – спросила Антония.
– Сам не знаю. Не было особого смысла возвращаться к жизни. Потребовалось бы множество всяческих хлопот. Я подумывал об этом, но мне и без того жилось недурно.
