– Ты скоро привыкнешь к тому, что я вернулся. Поживи с мое, и поймешь, что привыкнуть можно к очень многому. А что касается ухода, то я собираюсь пожить у вас денек-другой, пока не получу свои вещи.
– Нет! – хором воскликнули его единокровные брат и сестра.
– Все это хорошо, – сказал Роджер. – Но если я не останусь здесь, куда же мне идти?
– Куда угодно. Нам все равно, – ответила Антония.
– Да, но по правде говоря, – доверительно произнес Роджер, – я сейчас на мели.
– У тебя двести пятьдесят тысяч фунтов, – злобно сказал Кеннет.
– Это столько оставил Арнольд? Невероятно! Если бы я знал…
Он не договорил и покачал головой.
– Что это значит – если бы ты знал? – спросила Антония.
Он рассеянно взглянул на нее:
– Забыл, что хотел сказать. Беда в том, что у меня нет одежды."
"– У тебя должна быть какая-то одежда, – возразила Антония.
– Вот-вот. Ты можешь так думать, и, честно говоря, кое-что у меня есть, только мне пришлось отдать в залог свой чемодан.
– Ну и что? – без малейшего сочувствия спросила Антония.
– Какой смысл иметь множество рубашек и прочего, если их не в чем носить? Понимаешь?
– О господи, – простонал Кеннет. – Я не вынесу!
– Это очень неразумно, – сказал Роджер. – Как-никак это не твои вещи. Если бы я стал отдавать в ломбард твои рубашки, ты имел бы полное право выражать недовольство. Если я не могу пользоваться своими вещами, это кое-что значит. Более того, если я унаследую все деньги Арнольда, то смогу купить много новой одежды, и все будет в порядке. Только не думай, что мне так уж хочется у вас остаться.
Я совсем не прочь поселиться в отеле, будь у меня деньги. Может, одолжишь мне несколько фунтов – скажем, пятьдесят, – чтобы как-то перебиться?
– Не ломай комедию! – саркастически сказал Кеннет. – Ты ни разу в жизни не вернул долга!
– Совершенно верно, – согласился Роджер с неизменной любезностью, – но охотно верну тебе эти деньги, если получу двести пятьдесят тысяч фунтов.
– Нет, на такой риск я не пойду, – ответил Кеннет. – Обратись к Джайлсу. От меня ты ничего не получишь.
Тут дверь отворилась, и вошла Мергатройд убрать посуду после чаепития. Антония угрюмо сказала:
– Смотри, Мергатройд, что произошло. Разве это не чертовски скверно?
Мергатройд начала было укорять ее: «Сколько раз я тебе говорила, чтобы ты не употребляла таких…» Потом она увидела Роджера и пронзительно вскрикнула.
– Привет, Мергатройд, – сказал Роджер с вялой, виноватой улыбкой. – Ты еще жива?
Мергатройд, казалось, лишилась дара речи.
