Со Стасом оказалось не так весело, как при первом знакомстве. Дома он не пел под гитару и не рассказывал анекдотов. Дома он вообще ничего не делал и вообще старался поменьше бывать, отговариваясь делами. Анфиса полагала, что это из-за отца – стесняется, мол, чувствует себя не в своей тарелке. Позже она поняла, что Стас нигде, никогда и ничего не стесняется.
Бывая с ним в компаниях, она с некоторого времени осознала, что истории его повторяются, и песенки тоже. По образованию Стас был журналист, но ни дня не работал в газете.
Он болтался по городу, встречался с какими-то несерьезными людьми, просиживал с ними в кафе и недорогих ресторанах целые дни, бесконечно звонил кому-то по телефону, часто звонили ему, иногда даже ночью, пока этому не воспротивился отец."
"Сам себя Стас называл продюсером, но Анфиса плохо представляла, что и кого он продюсирует. Первое время Анфиса ходила с ним вечерами. Но ей ужасно не нравились вульгарные малознакомые девицы, которые тут же висли на ее мужа, визжа и изображая неземную радость.
Не нравилось ей, что каждый встречный-поперечный, даже незнакомый, вместо того чтобы просто поздороваться, тут же норовит полезть целоваться. Не нравился шум, слишком громкая музыка, пустые разговоры, жаргонные словечки. Ей жалко было времени, проведенного в душном, полутемном, прокуренном зале, где люди совершенно ничего не делали – не ели, не танцевали, не разговаривали, а только сидели, лениво перебрасываясь пустыми фразами, прикуривая одну за другой сигареты. Ей хотелось домой, где все такое удобное, свое, где так приятно почитать под старой лампой с зеленым абажуром, где тихо и папа за стенкой.
Стас же такое времяпрепровождение называл прозябанием.
Они не ссорились – Стас всегда был весел и приветлив. Отец помалкивал, но Анфиса видела, что он не одобряет ее мужа.
Денег Стас в дом приносил мало – только расписывал, какие у него намечаются грандиозные проекты, нужно просто немного подождать. Она не слишком настаивала, привыкла жить скромно. Однако пару раз нашла на его рубашке посторонние длинные волосы, и пахло от Стаса не чужими духами, а чужим телом, что, разумеется, гораздо серьезнее.
И даже как-то в ресторане подвыпившая малознакомая девица указала ей пассию Стаса. Она так и сказала – нынешняя пассия. Значит, была прошлая и будущая тоже будет.
Анфиса восприняла все довольно спокойно. Однако нужно было поговорить.
Стас не подкачал. Он нисколько не смутился и не думал ничего отрицать. Ты не понимаешь, говорил он, это такая жизнь.
