Убить босса!

Мартынов слышал, как на первом этаже, грохоча стальным косяком, гнется и вырывается из навесов трехсотфунтовая створка, как заходятся в бешеном лае собаки… Но куда сильнее его тревожила подозрительная тишина, воцарившаяся на верхнем этаже дома.

Что за странное безмолвие… Может, Малкольм решил затаиться, не рисковать шкурой и дождаться, когда в дом ворвется охрана? Видимо, он так же, как и Мартынов, хорошо понимает, что происходит на первом этаже, и сейчас просто ждет. Ему не терпится посмотреть, как в захлопнувшейся мышеловке будет метаться в истерике русский уголовник, искать выход и не находить…

Расчет был правилен, Мартынов оценил его по достоинству.

А потому тоже решил не торопиться и ждать.

Обезумевшие от злобы охранники, наконец, проникли в дом. Внизу уже слышалась английская речь, грязные ругательства и топот шести пар ног. А вот и лестница задрожала…

Зная американский педантизм, Андрей мог даже не вслушиваться в крики, чтобы понять, какие команды отдает старший из этой шестерки в отсутствие Харгривза.

Фантазия американцев незамысловата, когда требуется найти правильное решение. Двое – на первый этаж, двое – на второй, двое – на третий. Им кажется, что так будет правильно! А то, что враг в лице Мартынова может затаиться на втором этаже, и что он может снова захлопнуть дверь, ведущую на третий этаж, превратив цифру 6 в 4, – это их не касается. Сейчас не касается! Американцев ничто не учит! Они упрямы, как имбецилы, когда речь заходит о признании собственных ошибок!

Куда проще было начать подъем вшестером и приступить к зачистке дома быстро и тщательно! Нет, им нужна точность в расчетах… Было бы четыре этажа, они разделились бы, наверное, по 1, 5 человека на этаж…

– Зачем вам, дуракам, деньги платят? – проговорил Мартынов, спуская тетиву.

К его удивлению, лук был тугой, словно отлитый из металла. Оттянуть тетиву даже на фут было непросто. А когда Андрей растянул ее до необходимой для стрельбы дуги, ему показалось, что потрачено столько же усилий, как если бы он толкал штангу.

Он услышал свист, потом хлопок. Убрав от лица лук, Мартынов увидел, как всего мгновение назад вооруженный «узи» охранник роняет автомат и сползает по стене, оставляя за собой полосу алого цвета. Стрела пробила ему плечо чуть ниже правой ключицы, вышла на дюйм и отбросила его на покрытую дорогими панелями стену.

– Ничего себе, – посмотрев на лук, к которому поначалу не испытывал никакого уважения, пробормотал Андрей. – Это ж, наверно, больно.