Убить босса!

Стая не может жить без вожака, и тот коллектив, в котором Мартынов оказался, прижившись в «Хэммет Старс», от стаи ничем не отличался.

Мартынов не колебался перед выбором. Организация следствия всегда претила его взглядам на жизнь и казалась самым неразумным решением проблемы.

Бронко почувствовал себя нехорошо сразу после поставленной двойки в челюсть и правый бок. Уже хватая ртом кислород, который не хотела воспринимать поврежденная печень, он пытался вынуть что-то из кармана, но ещё одна двойка размазала по его лицу нос и едва не проломила грудину.

Точкой в разговоре был хороший свинг, окончательно выбивший из латиноамериканца остатки сознания. Бронко не видел и не слышал, как над его телом шел крупный разговор. Крупный. Но не глобальный. О каком глобализме может идти речь, если вожак стаи валяется на полу, как собака, а русский говорит: «Перестилаем крышу, братва. Пики нынче не в ходу, за козыря нынче черви». Ничего из сказанного толпе в восемь человек понятно не было, однако они совершенно ясно поняли другое: в низовом, бойцовском звене «Хэммет Старс» появился новый лидер. Мартынов находился на этом положении ещё полтора года, пока, наконец, его не приметил Флеммер и не шепнул о находке Малкольму.

И вот сейчас простой латинский парень Брон-ко, рожденный от гватемальской проститутки и матроса США, стоял перед Мартыновым и сопел через свой, так и не выпрямленный толком нос. Больше всего ему хотелось перерезать Мартынову горло, но задача была иной.

За невыполнение её Бронко грозило то же самое, что он сейчас с вдохновением обдумывал в отношении Мартенсона.

Его шестерки покружили по кабинету, обнаружили, что руки советника пусты, карманы не выдают присутствия тяжелого и острого, и встали по обе стороны от стола.

– Как погода в Кесангенальго, Бронислав?

– Светит солнце, – с комичным акцентом произнес тот. Его говор на английском с гватемальским акцентом был очень похож на говор на русском армянина на рынке.

– Чему ты смеешься, Мартенсон? – прохрюкал через разломанную носовую перегородку латинос. – Тебе не нужно смеяться. Мы пришли по не очень смешному делу.

– Разве ты уже ходишь по несмешным делам? Бронко мужественно стерпел обиду и перешел к делу. Говорить долго он не любил, потому что не умел, но оправдывал это тем, что его задача делать дела, а не болтать.