Убить босса!

Чески, ко всеобщему неудовольствию, не обижался, напротив, правила игры он принял и вскоре участникам общего издевательства стало ясно, что издеваются не они, а над ними. Только через пару месяцев кто-то из офицеров заметил, что прежней надписи с упоминанием имени Чески больше нет, а существует другая, появление которой не было обнаружено сразу по причине одинакового шрифта и цвета.

«Моя жена обещала дать мне через» – и внизу кармашек, куда поутру дежурные офицеры аккуратно вкладывали новые листки.

Чески любил прессу, а в ней – политические заметки, потому что это был самый доступный способ поиздеваться над теми, кто еще не стал объектом его шуточек.

А таковых оставалось все меньше и меньше.

– Уго Чавес зачастил в шоп-туры, – докладывал он, входя к дежурному офицеру, лицо которого при появлении Чески тускнело, а глаза становились несчастными. – Если верить Times, он закупил у русских автоматы и истребители, а у Лукашенко – трактора… Как твоя жена и мои дети, Джордах?

Чески не любил никто.

Все знали, что он презирает спиртное и гордится своим весом, однако никто не знал, что у него больное сердце и он часто плачет по ночам от одиночества. Его родители, опустившиеся старики, проживали на юге штата Мэн, и половину своего еженедельного жалованья он посылал им, точно зная, что семидесятилетние Боб и Шарлота Чески пропьют деньги за два дня. Генри Чески был некрасивым мужчиной средних лет, он потел, когда ел, часто просыпался по ночам от желудочных колик, его жизнь была разделена на две половины, как делятся сутки на ночь и день. Ночью он страдал от того, что никому не нужен, а днем демонстрировал окружающим, что он самый счастливый человек на свете. Больше всех Чески любил стариков, детей и женщин. И если старики и дети отвечали ему взаимной любовью, то женщины его сторонились, видя в этом толстяке животное, не способное ни на чувства, ни на благородные поступки.

Кросби приметил Чески на соревнованиях. От своего участка в Бронксе тогда ещё сорокалетний Генри Чески должен был быстро и правильно допросить двух подозреваемых, дающих по одному и тому же факту разные показания.

Поскольку вождение, стрельба и приемы самообороны лейтенанта Кросби волновали мало, а главной задачей являлось найти и переманить на этой ярмарке профессионального мастерства толкового сыщика, Кросби все время проводил в импровизированных классах для допросов, где за подозреваемых выступали, дабы усложнить процесс соревнований, те же детективы.