Убить босса!

Вместе с этим позвольте полюбопытствовать: если вам известно, что наркотики утрачены, а я не заработал на них ни цента, каким образом вы собираетесь истребовать у меня два миллиона?

– Этот вопрос я задал мистеру Малкольму, и он любезно проконсультировал меня относительно того, что в данный момент вы являетесь владельцем десяти миллионов долларов, тоже вам не принадлежащих, кстати. – Джексон швырнул ветку в костер, и тот взорвался фейерверком искр. – Как видите, я не прибегаю к крайним мерам, а пытаюсь решить вопрос цивилизованно.

Учитывая обстоятельства, вы уже пять минут как должны висеть вниз головой, а двое из этих четверых замечательных людей размахивать битами. Я просто не пойму вас, если вы не оцените моего такта и терпения.

Сандра очумело рассматривала то назвавшегося Джексоном, то Мартенсона. Убийство наркокурьеров, теплоходы, десять миллионов долларов, два миллиона долларов… Испуг почти прошел, осталось головокружение… Но он вернулся, когда она услышала с ямайской стороны:

– Мистер Мартенсон, я вырос в бедной семье, – снова заговорил Джексон.

 – Вещи мне покупали настолько редко, что я до сих пор помню, когда получил от родителей первые ботинки. За то, кем я стал, я благодарен исключительно своей настойчивости. Однажды моя младшая сестра украла у меня желтого ослика. Я отрезал ей ухо, и через несколько минут бедняжка умерла от болевого шока. Родителям я сказал, что это дело рук белых, и полиция особо не заморачи-валась поисками. Я очень любил свою сестру. Я и сейчас изнываю от нежности к ней. Представляете, что я могу сделать с человеком, которого ненавижу? И потом – желтый ослик, и – два миллиона долларов: вы разницу видите?.. Вы хотите что-то сказать?

– Да, конечно. Но вы уверены, что ослика украла именно ваша сестра?

На скулах Джексона появились желваки размером с кулачок Сандры.

– Вы, видимо, не слишком большого ума, мистер, если шутите со мной таким образом.

 – Он вскинул взгляд, отчего его белые, почти голубые глазные яблоки сверкнули и тут же погасли.

К Мартынову тут же подошли двое и подняли его на ноги.

Другие двое то же самое сделали с Сандрой. Руки пленников завели за спину, и раздался скрежет замков наручников.

– Вы любите свою жену, Мартенсон?

– Не так, как вы сестру свою.

– Что вы делаете?! – крик девушки растворился в прибрежном ветре иунесся куда-то в сторону Стейтен-Айленда.