Убить босса!

Первым оказался белый мужчина лет пятидесяти, типичный нью-йоркский алкоголик без определенного места жительства, с живым любопытным взглядом. Такие исправно покупают лотерейные билеты за пятьдесят центов в надежде когда-нибудь выиграть-таки миллион. Второй оказался угрюмым, как орлан на гербе США, мужиком лет сорока пяти. Из одного его кармана торчал вчерашний выпуск New York Times, из второго – горлышко бутылки White Horse. Как МакКуин умудрился привести его, совершенно не стоявшего на ногах, понять Чески было трудно, поэтому он, чтобы не терять время, переключился на третьего.

Третьим был китаец, лет сорока, ростом что-то около пяти футов, и то ли он презирал спиртное, то ли сегодня ему не на что было купить выпивку – короче, китаец был совершенно трезв.

– Остальные разбежались, – объяснил свой скудный улов МакКуин.

Чески приблизился к шеренге задержанных, миновал третьего, второго и остановил взгляд на первом.

– Что вы слышали четверть часа назад, сэр?

– Это была перестрелка, – дружески сообщил тот и рассказал о том, как пристроился коротать ночь неподалеку от мерцающего в темноте костра.

Обычно разводить костры здесь решаются только в холода, дабы не приманивать полицию, и он, любопытный от природы, решил развлечь себя слушанием чужих разговоров.

Ещё через пять минут Чески знал почти все, что случилось у костра. Самым главным он обозначил факт убийства полицейского не белым мужчиной, а черным. Чески не знал, почему, но ему понравилось, что белый вел себя мужественно и оружие применил лишь тогда, когда нужно было спасать свою жизнь.

– Но вот ниггера завалил точно белый, – добавил разговорчивый малый. – Прошил из автомата, как швейной машинкой.

– Беги отсюда подальше, – сквозь зубы пробурчал Чески, воспользовавшись тем, что Мак-Куин был занят утешением копа.

Отсутствие алкоголика привлекло внимание Сомерсета лишь спустя минуту.

– Я дал ему хорошего пинка, – объяснил Чески.

 – Ничего, дрянь, не знает, пытается охмурить меня, чтобы я не был к нему чересчур зол.

– Баба была… – прохрипел, не открывая глаз, владелец газеты.

– Какая баба? – уточнил МакКуин.

– Не знаю, какая… Но пахла хорошо… – бродяга был пьян до такой степени, что даже не мог упасть. – Arpege… Двести долларов за унцию… Дороговато для леди, ночующей под мостом…

Чески с неподдельным интересом потрепал пьяницу по грязной щеке.