Убить босса!

Как можно потерять здесь двоих людей и не находить их в течение четырех часов?!

– Сэр, мы делаем всё возможное…

– Не нужно делать всё!! Нужно просто найти Мартенсона!..

– Он же с девкой! – напомнил президент. – И он не отпустит её ни на шаг от себя, чтобы не дать мне лишних козырей при торге! Проверьте гостиницы ещё на раз, прочешите все казино, рестораны, бары! За что я плачу вам, лентяи?

Через полчаса гавкнула собака. Сорвавшись с кресла, Малкольм метнулся к телефону. – Ну?

– У Марты течка, – сообщил начальник охраны.

 – Она не подпускает к себе Грегсона, но он настойчив. Боюсь, не вышло бы драки.

– Какая Марта? Какой Грегсон?.. – опешил Малкольм.

Плюнув, Стив отошел от столика и направился к стойке с ружьями. Этот стеклянный стенд был его гордостью. Тридцать шесть единиц огнестрельного оружия: от ружья губернатора Нью-Амстер-дама Питера Минуита, купившего в 1626 году у индейцев за горсть стекляшек, пуговиц и прочей мишуры, Манхэттен, до винчестера помощника Джорджа Вашингтона, с коим в 1776 году президент США руководил битвой за Нью-Йорк.

Говорят, когда подписывалась Декларация о Независимости, помощник Вашингтона стоял неподалеку с этим винчестером в руках. За оба ружья Малкольму предлагали 5 миллионов долларов, но он, словно знал, что ровно через 20 лет стоимость первого возрастет втрое от этой суммы, а стоимость второго утроится через 70 лет, отказался. Стив Малкольм собирался жить вечно.

Вынув винчестер столетней давности, он аккуратно зарядил его и положил на стол в кабинете.

Затем отпер сейф, извлек из него два никелированных армейских кольта 45-го калибра и проверил магазины. Они были полны.

С едкой усмешкой рассудив, что неплохо бы ещё привести в готовность огнемет, Малкольм окончательно убедился, что им овладел страх. Он ненавидел это чувство и избавлялся от него, как правило, следуя принципу «подобное лечат подобным». Двадцать лет назад он вдруг решил, что ему следует бояться воды. И целый год он провел в мучительных страданиях.

Однако потом, умирая от ужаса, распустил на своей яхте паруса и вышел ночью в Гудзон. Через шесть часов он вернулся, и с тех пор вода стала для него ещё более родной стихией, чем земная твердь. Если он боялся, что его убьют, он убивал сам. Опасался быть обнесенным собственными сотрудниками – устраивал локауты и срезал премиальные и сверхурочные. Его ненавидели и боялись, и эти чувства у своих подчиненных Стив Малкольм всячески поощрял и развивал.