В ход пошли даже кусок старой занавески, который она обвязала вокруг пояса Елки, и дырявая наволочка, ее напялила на голову. Дегар остался в своей одежде, Эви только попросила у старушки отыскать для него пару рукавиц. На правой руке демона красовалась вязаная синяя варежка, а на левой так и вовсе оказался носок, потому что пары для варежки не нашлось.
– Деточка, спасибо тебе, – пролепетала Елка. – Очень красиво. И так мило, что ты старалась. Но боюсь, в этом нас все-таки не пустят на бал.
– Ш-ш-ш! – строго сказала мейджи и прижала палец к губам, показывая, что надо молчать.
Старушка стушевалась и покорилась. Дегар ухмыльнулся уголком рта. Эви подняла руки и начала выплетать тонкое кружевное заклинание, которое рассыпалось в воздухе, будто тончайшая серебряная пыль, и, покружившись, опустилось на старые тряпки.
Эвелина заранее попросила у Елки принести зеркало. Та поняла просьбу слишком буквально и с помощью Дегара выломала дверцу шифоньера, с внутренней стороны как раз было зеркало. Оба – и хозяйка, и демон – выглядели весьма довольными собой, поэтому мейджи сказала только:
– Хм, сойдет…
Теперь же старушка, ахнув, подскочила к зеркалу и во все глаза уставилась на элегантное платье из дорогой ткани, с пышной юбкой и воротником-стойкой, украшенным яркими бусинами.
Довершала образ строгая шляпка с вуалью. Елка распрямила согнутую спину.
– Я прекрасна! – воскликнула она. – Еще бы скинуть годиков этак… пятьдесят!
– В омоложении я не сильна, – вздохнула Эви. – Не продержится и часа. Да зачем, вы и так красотка!
– А тебе как?.
. – обратилась она к Дегару, посмотрела и запнулась на полуслове.
Строгий темный приталенный костюм и перчатки из тонкой кожи – вот и весь образ. Но Дегар был чертовски хорош.
«Райли! – поправила она себя. – Райли чертовски хорош, вот! Это его тело!»
Однако следовало признать: если бы не осанка, не наклон головы и этот взгляд, черный, прожигающий, завораживающий… образ бы потерял половину своей притягательности.
Дегар сжал и разжал кулаки, повел плечами.
– Хорошо. Драться смогу.
Вот и весь разговор!
Для себя Эви сотворила из серого замызганного плаща длинное, с жемчужным отливом платье, лиф искрился при движении из-за вышивки серебряной нитью. Грубые ботинки превратились в аккуратные туфельки на невысоком каблуке. Шею украсило ажурное ожерелье – Эви наложила чары на нитку, которую выдернула из потрепанной накидки хозяйки дома.
– А где?.. – встрепенулась она, вспомнив, что не увидела на руке Дегара перстня.
