Разговор скользнул на зыбкую дорогу, и Эви решила его не продолжать. Всему свое время, когда-нибудь она обязательно задаст вопрос, зачем Дегару артефакты. Но не сегодня, когда терпко пахнет сухой хвоей и дымом костра, когда Эви щекой лежит на плече Дегара, а его большая рука накрыла ее бедро, согревая. Эвелина чувствовала себя в безопасности. И пусть сквозь густую листву пробивается алый свет – Бальтазар неподалеку развел огонь, – Эви больше не боялась его."
"Так прошло еще два дня. Эви мысленно пролистала все учебники и книги, которые хотя бы раз попадали ей в руки, перебрала все редкие заклинания.
Дошло до того, что она как одержимая бормотала вслух: «Ленар зачарован на жизнь Бальтазара. Снять нельзя – он просачивается сквозь пальцы. Убьем – рассыплется прахом…»
Она брела, как слепая, и не заметила, что Дегар встал столбом, влетела в его спину.
– Ай! – Мейджи схватилась за ушибленный нос. – Ты чего?
– Он врет, – негромко произнес демон.
– Кто? О чем ты?
– О Бальтазаре. Будь это Арканар или Харамон, любой другой артефакт, все было бы просто, но не Ленар.
– Почему? – опешила Эви. Какая-то смутная догадка маячила на краешке сознания, но мейджи никак не могла ухватить ее за хвост.
– Что будет, если ты затянешь удавку на его шее?
– Ну… – Эви моргнула. – Он умрет.
– Нет, не умрет. Что ты знаешь о Ленаре?
– Он… О Пресветлая! – воскликнула она, догадавшись. – Ленар поддерживает жизнь в умершем еще несколько часов! Не знаю, будет ли живо только тело или… Неважно! Заклятие не сработает, потому что Бальтазар будет не жив, но и не мертв.
Ленар обретет плотность, но не исчезнет.
Дегар и Эви встретились взглядами.
– Ты должен уйти как можно дальше. Мне Бальтазар не сможет причинить вред, но тебе – да. Я позову, когда все закончится.
– Не разговаривай с ним. Не сомневайся. Сделай то, что должно.
– Обещаю. И сделаю это с превеликим удовольствием!
Демон кивнул. Эвелина дождалась, пока шум и треск веток стал едва слышен, и дернула поводок, принуждая Бальтазара выйти к ней из-за стволов.
Ошейник на шее причинял боль, врезаясь в кожу, подгонял, но когда Бальтазар вышел из-за деревьев, казалось, он сделал это по собственной воле. Шел неторопливо. Его выдавало лишь то, что иногда он тянулся рукой к шее, однако, опомнившись, тут же опускал ее.
Король Ферранда не заслуживал жизни, но то, как он шел на казнь, вызывало уважение. Ведь он наверняка догадался, зачем Эви отослала Дегара и приказала выйти к ней. Смотрел прямо в глаза.
