Если бы Эвелина могла дотянуться сквозь прутья решетки, она бы схватила друга в охапку и погладила по голове. Как тяжело сказать первые слова. С тех пор как егермейстеры вырубили Райли на постоялом дворе, случилось столько событий! И все это время рядом с ней был Дегар.
Эвелина набрала в легкие побольше воздуха. «Ашарр саар!» – мысленно приказала она себе. Фраза на языке демонов бодрила сильнее, чем на человеческом.
Райли стоял, согнувшись в три погибели, прижимал ладонь к ожогу на груди и уже был готов отправиться в спасительный обморок – подальше от неприятностей и боли.
– Райли… О Райли…
Эви протянула руки сквозь прутья решетки, и он, доковыляв, обнял ее в ответ. Раулар был весь мокрый от пота, плечи вздрагивали от подавляемых рыданий. Так и в детстве: обиженный или испуганный Райли сначала боролся со слезами – плакать не к лицу мужчине и будущему правителю, – а потом сдавался и ревел белугой. Эвелина не должна допустить, чтобы он разрыдался. После, вспоминая эти минуты, Раулар никогда не простит себе слабости.
"
"Она могла бы рассказать о предательстве Гизеллы, о вероломном поступке Сигизмунда, который обвинил ее в краже рубина, о том, что они в подвалах замка и вместе с ними здесь находится отряд егермейстеров. Могла признаться, что надежды почти нет, но… не стала.
– Райли, посмотри на меня!
Она взяла его лицо в ладони: Райли так скорчился, что дотянуться оказалось несложно. Почувствовала влагу на щеках, и сердце защемило от нежности.
Если и был ей кто-то дорог в этом мире кроме родителей, то только он – мальчишка, с которым она выросла вместе.
– Все хорошо, Райли, все хорошо, – пробормотала она, не зная, какую выдумать ложь, чтобы спрятать неприглядную правду. – Мы почти выбрались. Ты отдохнешь немного, а когда придешь в себя, все наладится, обещаю!
Раулар прижимал ее к своему горячему, пахнущему железом и кровью телу. Если бы не решетка, стиснул бы так, что и дыхание вон.
Он хватался за Эви, будто самого Райли уносило штормовым ветром, а она могла его удержать.
– Все будет хорошо, – повторила Эвелина.
Притянула к прутьям и принялась целовать в мокрые щеки, опухшие веки, виски.
– Эви?
– Тихо, тихо, глупыш. Тихо. Ничего не бойся.
Она сама боялась до полусмерти: впереди неизвестность и долгая одинокая дорога. Кто бы ей сказал, что все наладится! Кто бы стал ее якорем посреди урагана…
Райли нашел ее губы.
