Убить волка (СИ)

Разве Гу Юню не завязали глаза? Разве он не слышит?..

За долю секунды сияние исчезло. Гу Юнь скрылся за марионеткой и тишину ночи пронзил истошный вопль. Мгновением позже в воздухе повисла звенящая тишина.

Ди Сун сильно дрожал.

Марионетка показалась на протянутых в воздухе канатах. В это же мгновение, с борта вылетело тело дунъинца. Полы накидки Гу Юня всколыхнули порывы ветра, пронесшегося с поднявшимися по воде волнами. Маршал твердо стоял на ногах, сжимая в руке дунъинский клинок. Достав из внутреннего кармана платок, он с отвращением провел им по окровавленному лезвию.

Затем он совершенно беззаботно чуть приподнял голову и протянул руку.

Чан Гэн сглотнул, его сердце бешено билось, подобно барабану. Юноша тут же сделал шаг вперед, чтобы взять Гу Юня за руку.

— Если это - искренние помыслы генерала, нам не стоит идти дальше, - сказал Гу Юнь.

Ди Сун нервно и очень старательно стирал стекающий с его лица пот. Но только он собрался открыть рот, чтобы ответить "ароматному мастеру", как Гу Юнь прервал его:

- Вам не стоит оправдываться, - вскользь сказал маршал.

- Глухой человек ничего не слышал.

Закончив говорить, мужчина развернулся и направился в сторону каюты генерала. Деревянная дверь вдруг распахнулась и небо оглушили звуки чарующих мелодий, песен и танцев.

Из каюты выступили два ряда вооруженных наёмников, ступая чеканным шагом, плечом к плечу. Выстроившись в ровную линию, они освободили проход посередине. Чан Гэн повернул голову, чтобы взглянуть на того, кто же скрывался в каюте.

Генералом оказался белокожий мужчина средних лет. Он пристально смотрел Гу Юню в спину и громко сказал:

— Господин Чжан, прошу, задержитесь!

Гу Юнь всё еще был глух. Маршал написал на ладони Чан Гэна: "Вот и глава мятежников".

И при этом маршал про себя отметил: "Сын мой, он не глава мятежников..."

Мужчина поднялся со своего места и покорно отдал "ароматному мастеру" поклон [6]:

— Ваш покорный слуга давно наслышан о доброй славе господина Чжан.

У этого Императора-пса во власти такие таланты, но он не знает, как использовать эти таланты наилучшим образом. Действительно... часы его сочтены.

Чем больше Гэ Пансяо слушал, тем больше он чувствовал себя крайне неловко. Он подумал: "Разве "господин Чжан" - не обычное имя, которое Аньдинхоу случайно придумал? Что еще за "давно наслышан о доброй славе"? Эти льстивые присказки слишком завышены...

Гу Юнь не обратил на слова мятежника никакого внимания.