Убить волка (СИ)

Слова господина несправедливы. Когда Император У открыл морской путь, в Великую Лян полилось бесчисленное множество товаров, сделанных руками чужеземцев. Даже цзяннаньские марионетки-фермеры уже влекут за собой тень чужеземцев. Интересно только, чья это тень? Со стороны восточного или западного народа?

Мужчина продолжал разглагольствовать болезненным голосом, перечисляя все преступления власти, начиная со времен правления Юань Хэ и по сей день.

Люди, с которыми Чан Гэн и Гэ Пансяо регулярно общались, если это не были монахи из храма Ху Го, на деле оказыались великими учеными, которых приглашали в поместье Аньдинхоу за кучку золота.

Такие же разговоры они слышали впервые. Для мальчиков это было в новинку - весь этот набор слов не содержал никакой логики, потому как этот мужчина нес какую-то чепуху.

Гу Юнь ничего не говорил и продолжал усмехаться.

Когда прогорела палочка благовоний, терпение Гу Юня лопнуло. Он прервал этот поток слов и сказал:

— Некто Чжан со всей искренностью прибыл в поисках покровительства влиятельного человека, но господин видит перед собой марионетку, едва способную говорить, которая в действительности может только развлекать.

Какое разочарование.

Выражение лица главы шайки варваров мгновенно изменилось.

Гу Юню не нужно было повторять дважды. Он заставил Чан Гэна встать:

— Раз так, мы уходим, - сказал юноша.

— Стойте! - воскликнул мужчина средних лет. - Господин Чжан, прошу, остановитесь!

Но Гу Юнь его не слышал.

В этот момент, стоящая у входа стража разошлась в сторону, открывая между ними проход.

В каюту вошел высокий худой мужчина в длинной накидке.

— Господин Чжан, может ли подчиненный Хуан просить аудиенции с вами?

Мужчина быстро подошел к высокому человеку и представил его Гу Юню:

— Этот господин, член нашей семьи - Хуан Цяо. Господин желает убедиться в положении "ароматного мастера". Мы горячо надеемся, что господин поймет и простит нас.

Чан Гэн нахмурился. Имя "Хуан Цяо" показалось ему до боли знакомым.

Только он собирался написать его на ладони Гу Юня, как маршал остановил юношу, сжав в ладони его палец.

Тот, кто всё это время был глухим, теперь мог прекрасно расслышать это имя.

— Господин Хуан, - прошептал Гу Юнь. - Тиду [9] воды и суши в Цзяннань... Господин удивил меня.

Он продолжал говорить, медленно снимая с глаз тканевую ленту. Его глаза сияли, подобно ледяным искрам падающих звезд, и в них не было ни намека на слепоту.