Убить волка (СИ)

— Память дяди действительно хранит каждую прочитанную им строчку [15], — Ли Фэн опустил взгляд и посмотрел на него. — Сейчас обе этих балки изъедены червями до дыр, что нам остается делать?

Гу Юню хотелось прямо ответить ему: «Если бы ты не настаивал так на введении этого дурацкого указа "Жунцзинь Лин", то, может, и червей там завелось бы поменьше». Но говорить об этом вслух было бесполезно. Стоило вспомнить о судьбе мастера Фэнханя, который теперь за закрытыми дверями поместья со своими милыми щеночками размышлял о своем поведении.

Последний раз они так общались — обменивались вопросами и ответами — когда в юности учились вместе. Тогда Гу Юнь был крайне болезненным ребенком и практически ежедневно принимал лекарства. Характер, впрочем, его сильно не отличался от нынешнего: ему было на всех плевать. Впрочем, он прекрасно знал, что приходится братьям «дядюшкой». И хотя по возрасту он был младше Вэй-вана, каждый раз, когда ему попадалась в руки какая-нибудь сладость или потешная вещица, он приберегал ее для племянников, а не присваивал или прятал.

— Поднимайтесь скорее, — Ли Фэн окончательно перестал на него сердиться. — Для нашей страны дядя точно острый клинок. Без его помощи не укрепить все четыре стены.

Услышав его слова, Гу Юнь медленно поклонился, коснувшись лбом собственных пальцев, прижатых к полу.

Ли Фэн вздохнул с облегчением, решив, что ему удалось убедить маршала в своей правоте. В последние годы Гу Юнь стал вести себя гораздо мудрее, куда глубже понимал государственные дела и больше не вспыхивал от малейшей искры, как раньше. Его уклончивый отказ можно было списать на чересчур резкую реакцию на упоминание «Лоулани».

Лоулань... Понятно, что прожив там более пяти лет, Гу Юнь привязался к этой земле.

Размышляя подобным образом, Ли Фэн смягчился. Он даже протянул руку, чтобы помочь маршалу встать.

Неожиданно его руку не приняли. Хотя Гу Юнь все равно поднялся на ноги и спокойным тоном произнес:

— Ваше Величество, пусть Лоулань и небольшая, но они всегда оставались нашими добрыми друзьями. В тот год, когда большинство западных провинций подняли восстание, и наша армия более чем на двадцать дней застряла в золотых песках и безлюдных холмах, единственными, кто в тайне передавал нам вести и поставлял провиант и фураж, были лоуланцы.