Убить волка (СИ)

Евнух похлопал себя по бедру и повысил голос, командуя слугами:

— Эй, обезьяны, вы, что, слепые? Чего встали? Скорее помогите Аньдинхоу подняться!

Не успел он договорить, как Гу Юнь сам встал на ноги. В его руки и ноги словно воткнули иглы, прошившие парадную одежду и железные доспехи. Дорожки растаявшего снега стекали по его телу, сквозь промокшую насквозь одежду чудовищный холод продирал до костей. Гу Юнь сложил руки в знак почтения и благодарности, после чего с тяжелым сердцем покинул дворец. Хотя его снедала одна мысль: «В лысого плешивого осла кто-то вселился? С чего ему меня выручать?»

.

.. Ровно до тех пор, пока маршал не встретил у дворцовых ворот дожидавшегося его Чан Гэна.

— Так значит это ты вмешал сюда храм Ху Го. А я-то все думал, с чего лысый плешивый осел так добр ко мне.

Как только Чан Гэн услыхал о том, что Гу Юнь всю ночь провел на коленях в глубоком снегу, Кость Нечистоты ударила ему в голову, и его тело действовало, не думая о том, что правильно, а что нет.

Однако сердце его не поддалось панике. Чан Гэн снова и снова повторял про себя успокаивающие сутры, пока ходил туда-сюда у ворот дворца, точно пойманный в клетку зверь.

Впрочем, никакая моральная подготовка тут не помогла: Гу Юнь выглядел еще хуже, чем он предполагал. Разум Чан Гэна помутился, кровь почти прилила к горлу.

Не говоря ни слова, он завернул Гу Юня в шубу на лисьем меху и, протянув руку, коснулся его бледного посиневшего лица. Даже если маршал был закален, за ночь он замерз и скорость его реакций замедлилась.

И все же жест этот крайне смущал, поэтому Гу Юнь увернулся и со смехом отшутился:

— Ну что, удалось пересчитать мои кости?

Трудно сказать, было ли сердце его настолько огромно, что могло вместить реки и горы, или же маршал был по-настоящему бессердечен, раз в столь плачевном состоянии находил силы для шуток!

С красными от переживаний глазами Чан Гэн потащил Гу Юня, точно швабру, за собой и запихнул в экипаж.

Стоило последнему оказаться внутри, как тепло прилило к щекам.

Маршал растер руки и, повернув голову, попросил Чан Гэна:

— Налей мне вина, если есть.

Чан Гэн не вымолвил ни слова.

Гу Юнь склонил голову на бок и, заметив, что глаза его воспитанника налиты кровью, не удержался от шутки:

— О Небеса! С самого детства я не видел твоих слез. Можно считать, сегодня небо послало мне необычный опыт. Поедем же поскорее в поместье, чтобы дядя Ван собрал в чашу твои драгоценные слезы.