Убить волка (СИ)

В первый день тюремный стражник принес еду в деревянном ящичке. Едва он протянул его, Гу Юнь быстро выхватил ящичек и отставил в сторону. После ловко снял с локтя железной марионетки покрытую ржавчиной табличку с порядковым номером.

У него в голове созрел план. Сначала Гу Юнь отодвинул ножные и ручные кандалы и заточил железную табличку о камень над головой. Утомившись после долгого и тяжелого труда, он потянулся, а затем при помощи кусочка остро наточенного железа отрезал полоску ткани от лежавшей на соломе простыни.

Из этого лоскутка он умело сплел веревку, которой... поймал пробегавшего мимо мышонка. Гу Юню удалось приручить зверька, и от каждой трапезы он откладывал ему немного еды. Поскольку заняться больше было нечем, то иногда он просто играл с ним.

Гу Юнь догадывался, что историю евнуха явно кто-то специально вытащил на свет. Он прекрасно понимал, к чему все идет. Когда пять лет назад он сам проводил тайное расследование, то уничтожил несколько самых опасных улик, но не стал трогать евнуха У Хэ.

Во-первых, тот был всего лишь старым псом, который боролся за выживание. А во-вторых... возможно, в сердце Гу Юня тогда взыграли эгоистичные мотивы. Ему не хотелось, чтобы правда исчезла без следа.

Сейчас Гу Юнь признавал, что совершил большую ошибку. Посмотри он пять лет назад на ситуацию хоть вполовину так же трезво, как сейчас, то увидел бы, что есть всего два варианта. Либо собрать доказательства и выждать нужный момент, чтобы предъявить их и поднять восстание, либо полностью их уничтожить, похоронить в прошлом так, чтобы они никогда более не увидели свет.

Тысячи ошибок. Ему следовало не колебаться, а проявить решимость.

Как и Императору Юань Хэ. Если бы старик не поколебался тогда, то и самого Гу Юня давно не было бы на свете. И быть может, это принесло бы стране великое спокойствие.

Гу Юню неведомо было будущее. Он даже не знал, способен ли будет Чан Гэн, который впервые вышел из тростниковой хижины [4], утихомирить сердца военных командиров на четырех сторонах света и поднять их боевой дух.

Хотя в тюрьме бессмысленно было переживать о подобных вещах. Следовало успокоиться, расслабиться и набраться сил.

Вскоре мелкому грызуну надоели бесцеремонные руки этого человека. Заключенный вел себя назойливо, но деваться было некуда, так что мышонок притворился мертвым и перестал обращать на него внимание.

Впрочем, кошки с презрением смотрели на Аньдинхоу, а собаки терпеть его не могли.