Убить волка (СИ)

— Во мне нет ни капли достоинства, — неожиданно четвертый принц отбросил маску вежливого и воспитанного господина и заговорил более откровенно: — Если использовать хребет Циньлин [10], чтобы разделить фронт на северный и южный, то мы потеряем юго-восток и юго-запад. Даже убей я Ли Фэна на месте, это нисколько не остановит творящийся сейчас хаос, не говоря уже о том, что некому будет унаследовать трон. Старшему сыну императора всего девять лет, а императрица — бесполезная, терзаемая недугом женщина, которая лишь формально обладает этим титулом, Цзыси имеет недостаточно прав на престол, а я.

.. — Он холодно усмехнулся: — Я сын коварной маньской женщины с севера.

Ляо Жань посмотрел на него с беспокойством.

— Мастер может не переживать, я понимаю, что в моей крови течет яд. Если бы я поступал, как велит мне сердце, то давно навлек беды на страну и ее жителей. Но пока я ничего подобного не сделал, верно?

Выражение лица Чан Гэна снова переменилось:

— Но сейчас, когда в страну вторглись внешние враги, не время обсуждать это.

Вероятно, иностранцы долго планировали нападение. Картина еще не сложилась до конца, но они слишком быстро отреагировали на конфликт в столице. Я подозреваю, что во дворце... возможно, даже в окружении Ли Фэна, притаился шпион. У Линь Юань есть свои люди во дворце?

Ляо Жань посмотрел на него крайне серьезно и ответил:

«Ваше Высочество думает, что...»

— Происшествие в столице связано со нерешенным делом двадцатилетней давности, поэтому северные варвары определенно приложили к этому руку.

Среди людей, с которыми сестры-варварки общались в то время во дворце, шпионом может быть кто угодно. Северные колдуны достигли совершенства в искусстве ядов, у них припасено множество хитрых трюков, поэтому не стоит недооценивать даже самые незначительные зацепки.

При словах «сестры-варварки» его голос не дрогнул, будто его ничего не связывало с женщинами, о которых шла речь.

— Я должен был почуять подвох, — прошептал Чан Гэн. — Ли Фэн тогда чересчур опрометчиво освободил Цзялая Инхо, отпустив тигра обратно в горы [11].

Как и ожидалось, тайная подоплека всего произошедшего явно была непростой, но, к несчастью...

Как жаль, что тогда он был слишком юн: сердце его было размером с кулак и могло вместить лишь все те горести и невзгоды, что юноша пережил все в родных краях.

— Родись я на десять лет раньше... — внезапно сказал Чан Гэн.

У Ляо Жаня задергался глаз.

Подчеркивая каждое слово, Чан Гэн продолжил:

— ...И мир совершенно точно был бы иным.