Убить волка (СИ)

Прародители доверили нам эти горы и реки не для того, чтобы мы уступили земли и вскормили тигров.

Чан Гэн твердо стоял на своем:

— Ваш подданный младший брат нижайше просит брата-императора оценить наши ресурсы. Если мы используем все, что имеем, то сколько территорий сумеем сохранить? Я не говорю о том, нам следует "уступить земли, чтобы вскормить тигров". Ведь смелый муж отрубит укушенную змеей руку, зная, что, если вовремя не отсечь отравленную плоть, яд проникнет глубже. Иностранцы подобно яду пытаются захватить все наши земли, и мы должны их остановить.

Чан Гэн говорил спокойно и ровно, словно цитировал «Беседы и суждения» Конфуция [8], и это подействовало на Ли Фэна будто беспощадно перевернутый на голову ушат холодной воды.

Даже не взглянув в сторону Императора, Чан Гэн продолжил:

— Третье, князь Го верно заметил, что северо-запад пока сдерживает Черный Железный Лагерь. Даже если они понесут большие потери, то все равно выстоят. Гораздо большее беспокойство вызывает ситуация в Восточном море. Когда иностранцы прорвутся на север, это подорвет военную мощь северного гарнизона.

Ближайшие гарнизоны, которые могли бы прийти нам на помощь, сейчас со всех сторон окружены врагами. Вряд ли они смогут добраться сюда с подкреплением. Если все так и будет, что тогда планирует делать мой брат-император?

Эти слова заставили Ли Фэна за мгновение состариться на десять лет. После долгого молчания он наконец выдавил:

— Объявляем высочайшую волю... Пригласите сюда императорского дядю.

Чан Гэн даже глазом не моргнул.

У него не было повода радоваться воле Императора, как не было повода и выразить свое возмущение. Ведь правителю больше ничего не оставалось, кроме как принять единственное разумное и логичное решение.

Чжу-кopотенькие-ножки боялся лишний раз вздохнуть, и когда он уже почти удалился, Чан Гэн вдруг напомнил правителю:

— Ваше Величество, если вы отправите за заключенным в императорскую тюрьму одного лишь евнуха Чжу, это будет выглядеть как шутка.

Интуиция подсказывала Чан Гэну не доверять никаким чиновникам из окружения Ли Фэна, даже евнуху, который, возможно, лишь напоказ втайне помогал Гу Юню.

Ли Фэн беспомощно произнес:

— В такое тяжелое время ты все еще настаиваешь на соблюдении протокола. Дорогой сановник Цзян, пойдешь туда вместо нас.

Чжу-кopотенькие-ножки маленькими шажками засеменил за Цзян Чуном, стараясь от него не отставать, но перед уходом не смог удержаться и невольно бросил на Чан Гэна взгляд.

Евнух был человеком пожилым.