Убить волка (СИ)

Только Тань Хунфэй собрался уходить, как его остановил Гу Юнь:

— Подожди немного, — прошептал он. — Дождемся четвертой ночной стражи [10].

В ночи его глаза пугающе блестели, подобно острейшим клинкам небесного воинства, отполированным кровью.

Тань Хунфэй облизал сухие потрескавшиеся губы.

— Подсчеты принца действительно...

Гу Юнь уже собирался напомнить, что его учитель — старый генерал Чжун, но не заметил даже, как Чан Гэн вдруг оказался за его спиной и ответил:

— Я с утра до вечера только и занимаюсь тщательными подсчетами, мне не привыкать.

Тань Хунфэй удивленно выдал:

Чан Гэн взглянул на Гу Юня и сказал:

— Хотел накопить приданое и удачно выйти замуж за маршала.

Гу Юнь тут же вмешался:

— Вы, двое, может хватит уже, а?

Этот дурень Тань Хунфэй сначала расхохотался, а затем с улыбкой поднялся на ноги.

Гу Юнь не заметил, когда его приемный сын настолько осмелел. И, честно говоря, ничего не мог поделать с этим хитрецом, обладавшим талантом заваривать чай в холодной воде [11] и любой ценой пытавшимся смутить его.

Некоторое время назад, на горячих источниках, Гу Юнь предложил Чан Гэну проще ко всему относиться. Похоже, тот не только принял его слова чересчур близко к сердцу, а уверенно пошел в бой налегке [12].

Чан Гэн прекрасно понимал, что натворил, поэтому подразнив немного Гу Юня, попытался немедленно все исправить:

— Ифу, я всего лишь пошутил, не сердись.

Тань Хунфэй добавил:

— Наш маршал — прирожденный командир, у него очень вспыльчивый нрав. Этому старику уже так много лет, что в последний раз во дворце он видел, каким маршал может быть в порыве гнева.

..

Тань Хунфэй понял, что в очередной раз повел себя бестактно и поспешил закрыть рот.

На лицо Гу Юня набежала тень.

Тань Хунфэю всегда было тяжело держать рот на замке. Немного погодя он в очередной раз не сдержался и сказал:

— Маршал, то дело...

— Скажи Орлам, чтобы готовились!

Тань Хунфэй стиснул зубы. Поскольку положение было безвыходным, тут оставалось лишь тихо вздохнуть вместо ответа.

Чан Гэн похлопал его по плечу и сказал:

Наступил самый темный предрассветный час.

В небе загорелась утренняя звезда, а серебристый лунный свет начал постепенно угасать.

Господин Я целый день вел перепуганных до смерти людей, постоянно переживая, что они опять попадут в засаду. Поэтому был не только разгневан, но и встревожен. Они ни на мгновение не смели расслабиться. Даже когда отряд разбил на ночь лагерь, то все опасались, что и здесь Гу Юнь подготовил ловушку.