Убить волка (СИ)

Не желаешь говорить, где ваше старое логово, где армия повстанцев, а также отказываешься называть имена людей, приказавших тебе напасть на солдат генерала Цая.

— Ха, белолицый мальчишка!

Его шуточка подняла Гу Юню настроение, и он улыбнулся. Ведь назвать взрослого мужчину «белолицым мальчишкой» [4] было все равно что обозвать женщину «лисицей-оборотнем» [5] — лишний раз подчеркнуть до чего же этот человек хорош собой.

Гу Юнь повернулся к Шэнь И и, растягивая слова, произнес:

— Делай с ним что хочешь. В тяжелое для страны время этот человек поддерживал тайные связи с иностранцами и варварскими племенами.

Варвары не успели вторгнуться в наши земли, а ты уже бросился лизать им ноги... Не буду терять время и лично допрашивать тебя. Лучше объявлю завтра всем, что за твои злодеяния тебе грозит публичная казнь "тысячью надрезов" [6].

Поначалу Холуна озадачили его речи, но каждое новое слово еще сильнее пугало его. Гу Юнь явно не шутил. С презрительной гримасой на лице маршал уже собирался уходить, когда Холун не выдержал и окликнул его:

— Хватит на меня клеветать, собачий сын! Всем моим братьям известно, что я человек честный, подпираю небо головой, а ногами стою на земле [7].

Как смеешь ты бросать тень на мою репутацию, тем более, нести такой бред...

— Говоришь, это клевета? — Гу Юнь продемонстрировал Холуну женский короткий меч восемнадцати племен. — На центральной равнине эту игрушку называют "Волчий клык". Лезвия варварских клинков часто имеют форму полумесяца. Скажешь, она не твоя?

Холун был ошарашен его словами.

— Ножны и дол на клинке — явно ручной работы. Кроме того, рукоять изготовлена из отличной кожи, и символ вырезан настоящим мастером. Обычные варвары не могут позволить себе столь прекрасное оружие. Настоящий владелец этого клинка не только богат, но и принадлежит к знатному роду.

Гу Юнь вскинул подбородок и посмотрел на Холуна.

— Слышь, урод, может, твои братья и в курсе, что ты с этим мечом не расстаешься ни днем, ни ночью, но поди никто из них не знает, откуда он у тебя взялся, а? Ух, что за тупые деревенщины.

..

— Постой! Под... Подожди! — закричал Холун. — Это не... Это не мое, оружие принадлежало моему врагу, а не...

Гу Юнь громко засмеялся.

— Надо же. Я, конечно, видел, чтобы люди хранили вещи в память о своих возлюбленных, но впервые слышу о том, что кто-то решил таким образом почтить своего недруга. Что это за ненависть у тебя такая лютая к врагу, что ты до сих пор по нему трогательно тоскуешь? А ну-ка поделись.