Убить волка (СИ)

Он быстро спохватился и шикнул на Гэ Пансяо:

Но Гэ Пансяо продолжил:

— Моя мама всегда говорила, что я очень хорошо мою ноги. Когда я мыл ноги отцу, они были даже белее паровых булочек...

И тут мальчик наконец замолчал. Он в ужасе замер, а затем сделал два робких шага назад.

В конце узкой тропинки появился варвар в тяжелой броне серебряного цвета...

Губы и десны Чан Гэна продолжали кровоточить. Закрывая рот, он чувствовал сладковатый запах крови.

Гэ Пансяо пробежал всего несколько шагов и уже начал задыхаться.

Тем не менее этот полненький мальчик прекрасно осознавал свои возможности. Он вцепился в рукав Чан Гэна холодными и липкими от пота руками. Чан Гэн же, со своей врожденной чистоплотностью, не одернул руку. Двое маленьких детей напоминали сейчас двух крохотных зверят, которым некуда было бежать, и они были вынуждены обнажить свои молочные клычки.

Человек в конце тропинки потянулся руками к защитной маске, чтобы поднять ее на лоб, раскрывая красивые черты худого, с впалыми щеками, лица.

В его глазах мелькали тень Центральной Равнины, простирающейся на тысячи миль. Когда он бросил на Чан Гэна взгляд, в его глазах читались крайне спутанные эмоции. Эмоции, выражавшие легкую тоску, смешанную с чувством гордыни, проявляющуюся в сострадательном взгляде.

Как жаль, что это сострадание длилось недолго. В конце концов, этот человек был охвачен глубокой ненавистью. Оно напоминало беспредельную красную нить, захороненную в Больших снегах за стенами Гуаньвай. Не успеешь и глазом моргнуть, а от нее не останется и следа [1].

Рев тяжелой железной брони раздавался вновь и вновь, и все больше и больше варваров в сверкающих доспехах приземлялись позади человека. Вскоре их стало больше двадцати.

Позади мальчиков внезапно поднялся сильный ветер. Чан Гэн настороженно обернулся, и тут его плечо мягко сжала чья-то рука. Прямо за их спинами, в темной броне стоял Шэнь И. Все его обмундирование было покрыто кровью, отчего оно стало еще темнее.

Гэ Пансяо ничего не знал о случившемся в доме Сю Нян.

Он так широко раскрыл глаза, что, казалось, они вот-вот выскочат:

— У... Учитель Шэнь?!

Чан Гэн отвернулся и сплюнул кровь.

— Это Генерал Черного Железного Лагеря, подчиненный Аньдинхоу. Не будь так груб.

Язык Гэ Пансяо внезапно заплелся, как веревка, и все его жирное, мясистое тельце задрожало. Он, заикаясь, воскликнул:

— Ань-Ань-Аньдинхоу?!

Шэнь И поднял руку в извиняющемся жесте, направленном в сторону Гэ Пансяо.