Убить волка (СИ)

Мальчик, который оказался вовлеченным в настоящий хаос, учиненный руками вторгшихся в деревню варваров.

Как бы там ни было, несмотря на неуверенность в отношении собственного будущего, несмотря на беспомощность и обуревающий его гнев, даже несмотря на скрытые за слоями подозрений о личностях братьев семьи Шэнь... Чан Гэн все еще хотел спасти Гэ Пансяо. Но... Он все еще не мог сдержать жгучую тревогу из-за того, что нигде не встречал "Шэнь Шилю".

Бессчетное число раз Чан Гэн прокручивал мысли о том, что прямо сейчас, когда город кишел варварами-убийцами, когда учитель Шэнь был именно рядом с ним на этом месте.

.. то, что вот-вот станет с его беспомощным ифу, которому требовалось пол дня, чтобы просто выйти за порог дома?

Кто защитит его? Кто поможет вывести его из города?

В один момент все его переживания и тревоги рассеялись пеплом, стоило ему услышать два слова: "Гу Юнь".

Чан Гэн неожиданно для себя подметил, что он не знал, что ему говорить при встрече с Шилю - Гу Юнем.

Это же смешно! Как мог великий маршал Гу, чье имя было известно по всей стране, казаться больным человеком, который плохо видел и плохо слышал? Как о нем можно было беспокоиться?

Кроме того, как Гу Юнь оказался в таком глухом и отдаленном месте? Разве Черный Железный Лагерь не должен защищать западные границы? Как он так быстро переместил свои силы сюда?

Неужели, это из-за неожиданного нападения принца варваров? Или они невольно попались в специально вырытую для них яму?

Эти мысли взорвались в сознании Чан Гэна подобно фейерверкам и быстро пронеслись подобно метеорам.

Он слишком устал, чтобы думать об этом и дальше. Ему было очень тяжело, сердце щемило, и все потому, что после стольких глупых проблем, он, казалось, попросту переоценил свои силы.

Чан Гэн узнал вкус «ужаса» и «разочарований». Он также узнал, что такое отчаяние, и успел почувствовать холодок приближающейся смерти. Просто он никогда не знал, что даже слово «смущение» способно вызвать такую боль, сравнимую с той, с какой его кишки разрезали бы по кускам.

Не услышав от Чан Гэна ответа и заметив, что его глаза покраснели, Гу Юнь почувствовал легкий укол вины от и без того прогнившей совести. Он вздохнул, затем на глазах у многочисленных варварских солдат опустился на одно колено и осторожно снял с раненой ноги Чан Гэна стальную защиту. Облаченная в железную пластину ладонь осторожно сжала лодыжку мальчика несколько раз:

— Все не так плохо! Всего лишь лодыжка вывихнута. Больно?

Чан Гэн ничего не ответил.