Убиться веником

— И еще одна распашонка, их необходимо гладить с обеих сторон! — мурлыкала под нос очередную инструкцию мамочка, бойко орудуя утюгом.

Тина страшно боялась, что сделает что-нибудь не так и, пожаловавшись однажды Dixi, получила в подарок роскошную «Энциклопедию для пап и мам», в которой имелась таблица, где описывалось, что ребенок должен уметь делать в возрасте одной, двух, трех и так далее недель. С дивной периодичностью мамочка засовала туда свой любопытный нос и убеждалась, что с Динькой все в порядке и развивается он хорошо, лучшего и желать нельзя.

Она ни о чем не жалела и только изредка, катая коляску по просторной комнате туда-сюда под музыку французского шансонье, позволяла себе тихонько пореветь вполголоса, глядя в такие родные малахитовые глаза…

Динь маленький был точной копией большого, не считая ушей. Уши были типично мамины — данный факт признавали все.

Изменились приоритеты. Офис, Интернет — все казалось таким далеким и призрачным, будто и было когда-то, а то и не было, а если и было, то не с ней вовсе.

Случалось так, что ей хотелось почувствовать себя, как и прежде, свободной личностью. Но, увы и ах, Диньку было особо не на кого бросать. Спала она мало и урывками, пытаясь совместить воспитание ребенка с переводами.

Пару недель Тина дышала свободно, доверив внука родной бабушке, — минимум шесть часов здорового сна ей гарантировались. Потом они помахали вслед уходящему поезду на Казанском вокзале, ибо главный бухгалтер был категорически не согласен с отсутствием на рабочем месте ведущего специалиста, и все вернулось на круги своя.

Большая часть бюджета тратилась на сына, а потом чаще всего приходилось думать, как дожить до конца месяца. Глядя на подрастающего кроху, Тина напряженно размышляла, понадобится ли им в скорости манежик. С одной стороны, очень удобно и практично — сын надежно защищен от всяких неожиданностей, не натворит чего-нибудь этакого, а с другой — она где-то читала, что дети, выросшие без манежа, более смышленые и активные.

Так в простых, незатейливых хлопотах и заботах, знакомых любой женщине, растившей когда-либо детей, время текло незаметно.

Однажды Тина, в пылу неведомо откуда взявшейся страсти, затеяла в скрипучем старинном шкафу уборку и раскопала те вещи, в которых когда-то, видимо в прошлой жизни, ездила в Питер. Обрадовавшись, она решила примерить брюки, а потом, глядя в зеркало, не знала, плакать ей или смеяться.

Стоило ей убрать руки, как брюки падали с нее в буквальном смысле слова.