Убивая Еву

Я пообещал ему найти киллера, поскольку Кедрин убит на британской территории. Он принял обещание, но дал недвусмысленно понять, что до той поры между нашими странами будет сохраняться состояние дипломатической враждебности.

Он поворачивается.

– Ева, я хочу, чтобы вы завтра с утра отправились в Темз-хаус и подали в отставку, которую примут. Чтобы после этого вы работали на меня. Но не на Воксхолл-Кросс, а в этом офисе, который, похоже, в нашем распоряжении. Вы будете получать зарплату начальника отдела разведслужбы, у вас будут заместитель и полное техническое сопровождение.

Ваша миссия, для достижения которой вы будете располагать всеми необходимыми средствами, – установить личность убийцы Виктора Кедрина. Вам нельзя обсуждать это ни с кем, кроме членов вашей команды, а отчитываться вы будете только передо мной. Если понадобится дополнительный персонал – для слежки, вооруженной поддержки, – эти вопросы нужно решать только через меня. Фактически вы будете работать как на вражеской территории. По «московским правилам».

Мысли в голове у Евы мечутся, отскакивая рикошетом.

– Но почему я? – спрашивает она. – Конечно, у меня…"

"– Отвечу в лоб: вы единственный известный мне человек, о котором я наверняка знаю, что он не скомпрометирован. Мне неведомо, насколько далеко расползлась гниль. Но я тщательно изучил ваше дело и пришел к выводу, что вы созрели для такой задачи.

– Спасибо.

– Не благодарите. Это будет трудно и опасно. Кем бы ни оказалась киллерша – а в последние пару лет просачивалась информация, что некоторые убийства в международных высоких кругах совершила женщина, – она глубоко окопалась и очень, очень хорошо защищена.

Если вы возьметесь, вам придется сделать так же. Глубоко окопаться. – Он оглядывает холодную комнату с голыми стенами. – Зима обещает быть долгой.

Ева стоит неподвижно. Она испытывает головокружительное ощущение, что мир вокруг замедлился. Несколько секунд густой тишины.

– Я возьмусь, – говорит она. – Выслежу ее. Во что бы то ни стало.

Ричард Эдвардс кивает.

Протягивает ей руку. И Ева понимает, что жизнь никогда не станет прежней.

Глава 3

Когда Жир-Панда покидает полосатое от дождя здание на Датун-роуд, уже почти семь вечера. Июнь в Шанхае – сезон удушающей влажности и постоянных ливней. Дороги и мостовые сверкают, легковушки и грузовики проносятся с шипением, вибрируя от выхлопа, а от мокрого тармакадама волнами подымается тепло. Жир-Панда не юноша, да и отнюдь не атлет, и его рубашка вскоре прилипает к спине от пота.