– Вы шутите?
– Нет, я так никогда не шучу…
– Он изнасиловал своей огромной елдой десятилетнюю девочку… Вам доложили?!
– Ага, обязательно… Что ж поделать, если у нее папа дебил? Его самого надо было опустить за то, что довел до такого…
– Но ведь девчонка не виновата, что у нее папа дебил!!! Ну представьте: вот если вашу дочь так…
– Э, э, братишка! Ну че ты базаришь?! – обиженно вступился Кротовский. – Ну че за чушь ты несешь, а? Да любой нормальный мужик последние трусы отдаст, когда его родным что-то угрожает! А этот мудак позволил за какую-то паршивую квартиру трахнуть свою жену и дочку! Ну о чем разговор?! И потом – ну я вообще от тебя такого не ожидал… Ты че, совсем с головой не дружишь?! Из-за какого-то урода братву поломал! Ну ты даешь!
– Ну так что – вы едете или нет? – вполне миролюбиво, по-семейному поинтересовался Белый, махнув рукой на Вовку: дескать, хватит, чего зря базарить.
Повисла гнетущая тишина. Я с полминуты рассматривал своих собеседников и пытался укротить возмущение, готовое в любую секунду выплеснуться наружу в самой непредсказуемой форме.
Возмущаться было бесполезно: они оба свято уверены в своей правоте – вон с каким-то даже сожалением и укоризной глядят на меня, как на горячо любимого члена семьи, который внезапно впал в тихое помешательство.
– Ну, я вас понял, – констатировал я, шумно выдохнув, и выставил каждому по кукишу – для вящей убедительности:
– Вот вам, а не извинялки! Можете меня прямо на месте замочить – я перед этим елдастым роботом извиняться никогда не стану.
А когда он выздоровеет, я ему еще и яйца вырву – не хер плодить себе подобных! Так и передайте. Ха! Извиняться! На колени! Ну, спасибо, бригадир – удружил…
– Ты лучше иди, подумай хорошенько, – терпеливо закатив глаза, посоветовал Белый, – потом дашь окончательный ответ. Ты мне нравишься, малыш. У тебя хорошие перспективы. Зачем одним неверным движением ломать себе жизнь?
– Чего думать? Так все ясно, – упрямо набычился я, – нет и все! Как вы там сказали – избавляться? Ну вот – избавляйтесь от меня как посчитаете нужным.
Я свое мнение высказал и менять его не собираюсь…
Подавив меня слегка своим тяжелым взглядом. Белый отвернулся к окну и долго смотрел во двор на клумбы с жухлыми цветочками. Затем он сурово нахмурил брови и, не глядя на меня, изрек:
– Очень, очень жаль… Думал я, что на старости лет Бог послал мне хорошую сторожевую собаку – умную, умелую и преданную… Ан нет – волком оказался.
