Участковый: От стажера до ведьмы. От кодексов до ритуалов. От пистолета до кольца

Как мимоходом пояснила хозяйка – гостиная, спальня, две детских. Для девочек и для мальчиков.

Планировка – на обе стороны, все продумано, архитектор был весьма умным человеком, кухня – Ирина по дороге и туда нос сунула – большая, ванная – огромная, в ней установлены две душевые кабинки вместо лохани ванной.

И в то же время квартира…

Она неуловимо напоминала свою хозяйку.

Внешность – роскошная. Оправа – откровенно убогая.

Обои дешевые, какой-то жуткий цветочек, ей-ей, проще было ободрать эту гадость, да и покрасить стены масляной краской.

Занавески под стать обоям, мебель из сетевого гипермаркета, даже не ДВП или ДСП, а какой-то новый материал, который пальцем проткнуть можно. Дрянь, одним словом.

Ремонт тоже так себе… нет, Ирина тут жить не хотела бы.

Дело даже не в ремонте. Дело в людях, в самой ауре дома. Сейчас Ирина чувствительна к таким вещам, сейчас она их всей шкурой ощущает. Может, не смогла бы внятно сформулировать, но кому нужны слова?

Кому нужны такие глупости, когда по коже бегут липкие гадкие мурашки?

Эта квартира – как весенний лед.

Бывает такое на реке, когда уже пришли оттепели, когда лед истончился и стал хрупким, словно полиэтиленовая пленка – пальцем проткнуть можно, когда на него не то что вставать – дышать нельзя. Бывает.

И если после этого выпадет снежок, запорошит, закружит… он просто прикрыл ненадежный синий лед. Он просто обманывает глаза…

Вот и этот дом обманывает.

Их много. Шесть человек, Марк, Андрей, Семен, Петр, Мария и Анна. Откуда в этом библейском списке еще и Маргарита?

Об этом Ирина и спросила в первую очередь.

– Маргарита – ваша старшая дочь?

– Почему – Маргарита?

– Мама так назвала. В честь бабушки.

И Ирине становится понятно, пусть не все, но кое-что. Достаточно увидеть промельк в голубых глазах женщины при этом слове.

Коротеньком, самом лучшем – для нее слове.

Мама, может, и не одобряла выбор дочери, но внучку полюбила. Маргариту, Риточку. И пока она была жива, Петр не подмял жену. Не подчинил, ничего с ней не смог сделать.

Ирина не знала, как это было. Но даже не сомневалась. Кравцов – человек достаточно властный, верующий, харизматичный – и нетерпимый к чужому мнению. Эгоцентричный – и жестокий, причем не к себе, любимому. Страшное сочетание на самом-то деле. Потому что рядом с ним жить нельзя.

Можно, наверное, но жить – и существовать суть разное.

Точно так же, как смотреть – и видеть. Радоваться потому, что так положено – или радоваться от всей души.

Здесь-то души и не было.