Двор переехал в Москву для коронации императора, и там Долгорукие, закружив маленького государя в вихре удовольствий, не уберегли его от простуды. Простуда перешла в оспу, и Петр II скончался в январе 1730 г., не оставив завещания.
По завещанию же императрицы Екатерины престол должен был теперь перейти к одной из дочерей Петра. Однако члены верховного тайного совета, верховники, собравшись на совещание после смерти императора, решили иначе. Своим кружком (всего человек десять) они избрали на престол представительницу старшей линии царского дома, дочь царя Ивана, курляндскую герцогиню Анну.
А для того, чтобы устранить возможность появления временщиков и чтобы «себе воли прибавить» (по словам кн. Дм. M их. Голицына), верховники решили предложить новой государыне «кондиции», то есть ограничительные условия, и взяли для них образцом шведские законы, определявшие в Швеции соправительство сената с монархом. Тайно от всех других сановников верховники составили ограничительную грамоту в такой форме, будто бы сама Анна по своему собственному почину обещает, принимая русский престол: 1) замуж не выходить и наследника себе не назначать, 2) править страною во всем с согласия верховного тайного совета, который сам будет избирать своих членов и назначать чиновников на все важнейшие должности, и 3) предоставить власть над войсками и гвардией верховному тайному совету.
Эти кондиции верховники послали к Анне в Митаву, где она жила.
Анна согласилась принять престол на «кондициях», подписала их и выехала в Москву. Между тем в Москве верховники своих кондиций не объявили, а просто сообщили духовенству, сенаторам и дворянству о их мысли избрать на престол герцогиню Анну, на что и получили общее согласие.
В ту пору, по случаю долговременного пребывания в Москве императорского двора, там была вся гвардия и собралось много дворянства.
Слухи о каких-то тайных кондициях проникли в дворянскую среду и страшно взволновали ее. Так как почти все из верховников принадлежали к древней знати (двое князей Голицыных, четверо князей Долгоруких), то их «затейку» сочли за желание устроить боярскую олигархию и «вместо одного самодержавного государя десять самовластных и сильных фамилий». Дворяне были недовольны. «Так мы, шляхетство, совсем пропадем», — говорили они.
