– Экий ты хитрый лис, Тити, – проворчала старуха, – на чужих-то руках спать, видать, сладко было?
– Гм… Ну, я же не специально, – он прокашлялся и тихим, каким-то нетипичным для себя голосом повторил вопрос: – Так где мы?
– В полулье от границы с Францией, – вставил Огюстен. – А там рукой подать до Бург-ан-Бресса.
– Представляешь, Франции?! Как же чудесно, что ты в порядке! Я так боялась за тебя! – я была не в силах скрывать свое счастье. – Только, пожалуйста, заклинаю, не лезь больше во всякие озера!"
"Этьен с удивлением воззрился на меня, потом на Огюстена и встал весьма резво.
Оглядев себя со всех сторон с некоторым любопытством, будто забыл, как выглядит, он обнаружил, что на нем только штаны, и потребовал свою одежду, шляпу и шпагу. Зубастый Фернан протянул ему все требуемое и кинжал впридачу, и я с сожалением отвернулась, чтобы не смущать. Впрочем, не похоже было, чтобы Этьен хоть сколько-нибудь смущался.
– Ну все, я одет. – Я услышала стук каблуков по камням, словно он начал разминать ноги.
– А вы через границу как пойдете? Прямо мимо заставы?
– Нет, – нетерпеливо обернулась я. – По тропе контрабандистов. Сейчас разведчик вернется и пойдем. Остался последний рывок, какие-то пару часов, и опасности позади! Ты веришь в это, Этьен?
Он посмотрел серьезно, словно подсчитывая что-то:
– Два часа. Ладно.
Этьен сморщил нос и провел рукой по усам, отчего неприятно напомнив мне отца. Но я тут же забыла об этом, ведь мое сердце билось теперь радостно от того, что он живой и зрячий.
Пусть двести тысяч раз походит на отца, он все равно не тот противный лекарь. Он – самый красивый, самый смелый и безумный из всех на свете, он – мой любимый! Во мне все ликовало, будто меня наполнили радужными пузырьками. Как же трудно будет удерживать себя от поцелуев! Но я сдержусь! Ради него сдержусь.
Мадам Тэйра не разделяла восторга. При виде моего сияющего, как новый медяк, лица она закатила глаза, затем перевела подозрительный взгляд на Этьена:
– А что ты последним помнишь, Тити?
Тот пожал плечами:
– Озеро? Вода там была холодная.
Но день-то жаркий выдался.
– Ну-ну, – ответила она, скептически склонив голову.
Тени скоро стали более насыщенными, пропитали собой все пространство. На отвесной скале погасли желтые лучи. Ночь подступала, а Базиль все не возвращался. Разбойники притаились, изредка переговариваясь. Огюстен о чем-то негромко беседовал с прабабкой. Та все время поглядывала в нашу сторону, но мне было все равно.
