А я сколь ни устала, продолжала разглядывать едва различимую в темени фигуру Этьена и, восхищаясь им, строила планы о том, как мы прибудем в Париж, найдем графа-алхимика, а когда тот заберет камень и дар вместе с ним, поженимся. Ведь тогда ничто на свете нам с Этьеном не помешает. Мы станем обычными, совсем обычными, но такими счастливыми! Я вздохнула.
Вдруг Этьен наклонился к уху Зубастого Фернана и что-то сказал. Тот как-то вяло опустил плечи, кивнул и лег. Наверное, Этьен предложил разбойнику поспать. Благородно! Крадучись, Этьен приблизился и, приложив палец к губам, поманил меня к себе.
"
"Мое сердце радостно бухнуло, и я со всей осторожностью, чтобы не разбудить прабабку, встала с импровизированного ложа. Казалось, я не иду, а лечу, минуя сухой хворост и камешки под ногами. От любви тело стало совсем невесомым, а походка – неслышной. Где-то вдали завыл волк, а мне было ничуть не страшно.
Этьен взял меня за руку и повел через кустарник, мы запутались в паутине, но быстро выбрались и, отряхнувшись, направились дальше.
«Наверное, хочет, чтобы никто не подглядывал за нами. Даже ненароком», – подумала я. Мне тоже хотелось уединиться с ним и забыть о том, что нельзя, о людях, о делах и вообще обо всем на свете!
Наконец, мы вышли обратно к скалам. Этьен остановился и обнял меня за талию, прижал к себе. Я обвила руками его сильную шею и шепнула:
– О, Этьен!
– Любишь меня? – серьезно спросил он.
Я смутилась и, опустив ресницы, шепнула:
– Да.
Он без слов потянулся к моим губам, но я отпрянула:
– Разве ты не боишься снова ослепнуть?
Этьен замер:
– Ослепнуть?
– Как той ночью.
Ты разве не помнишь этого? Ой, ты, наверное, потерял память из-за демона в озере? – обеспокоилась я.
Этьен ничего не ответил, но посмотрел странно. Где-то впереди треснула ветка, и покатились камни. Я прильнула к широкой груди парня. Базиль возвращается? Или там дикий зверь? Из-за камней забрезжил размытый свет факела. Точно не Базиль! Я в страхе обернулась на Этьена, но его ладонь тут же зажала мне рот, и я ощутила сквозь куртку острие кинжала у ребер.
– Ни звука, Абели Мадлен, иначе я тебя прирежу! – злобно прошипел Этьен. – Надоела ты мне, хуже старой клячи. Давай-ка, иди вперед.
Я замычала возмущенно. Клинок обжег мне кожу, и я вся сжалась, охнув от боли. Свет факелов вспыхнул ярко, ослепив на мгновение. Проморгавшись, я увидела перед собой королевских гвардейцев во главе с де Моле.
* * *В сердце кольнуло, а душа заныла.
