Но вы так настаивали, что надо ехать, даже кричали и плакали, – извиняющимся тоном сообщил Огюстен, подтыкая под меня одеяло с внешней стороны, – и я приказал запрягать.
– Я? Настаивала? Сен-Мартэн? – промямлила я, поднимая непонимающие глаза на великана.
Нет, вряд ли он меня обманывал, уж слишком доброе у него лицо. Но отчего такая трогательная забота в глазах? Он же меня боялся и сторонился.
– Как, не помните?! Конечно, вы. Хотя доктор предупреждал, что возможен делирий и провалы в памяти, – кивнул Огюстен. – Ох, и напугали вы меня, мадемуазель!
– Что напугала, помню, – заметила я, вспоминая стеклянные глаза своего первого Голема и его злоключения, тут же в памяти ожила страшная ночь в подземелье, и я вздрогнула.
– Простите меня, мсьё. Поверьте, это не повторится. Я научилась себя контролировать. Даже в подвале у инквизиторов не стала думать о вас, чтобы не причинить зла. Довольно с вас моих ошибок!
– Инквизиторы?! Ах, святой Бонифас! А мы-то гадали, кто похитил вас и что произошло. Неудивительно, что вы были едва живы, когда я вас нашел, – вытянулось лицо Огюстена, но пару мгновений спустя его глаза засветились иным блеском: – Однако позвольте выразить, сударыня, бесконечное восхищение вашим мужеством и неравнодушием к моей скромной персоне! Я несказанно рад, что мадам Тэйра именно мне поручила перейти границу, чтобы искать вас в Сен-Мартэне, пока остальные отправились прочесывать лес.
Я рад, что нашел вас и смог помочь. Пути Господни неисповедимы. И, Господь свидетель, я нисколько не держу на вас зла за ту мезавантюру, в коей мы с вами оказались.
Сначала я был сердит, не скрою, но мадам Тэйра мне многое пояснила, и теперь, напротив, я счастлив послужить хоть немного такой неординарной особе, как вы. Для меня – большая честь сопровождать графиню де Клермон-Тоннэр в Париж!
Огюстен тряхнул вихром и страстно припал губами к моей руке, смутив меня еще больше.
– Позвольте, – я все-таки попыталась отстраниться от великана как можно дальше, – я графиня лишь наполовину.
И я думала, что вы жаждете расстаться со мной, едва вернетесь во Францию.
Огюстен мягко улыбнулся:
– Мадам Тэйра несколько приоткрыла завесу грядущего, и я понял, что нет для меня сейчас важнее долга, нежели сопровождать вас и защищать, мадемуазель!
Он снова прижался горячими губами к моим бледным пальцам. Я сглотнула. Ни кричать, ни вырываться сил у меня не было, их хватало лишь на то, чтобы недоумевать и безмолвно восхищаться хитростью моей древней родственницы.
