И, правда, вокруг меня не было видно ни огненного потока, ни пузыря, лишь тонкая, трепещущая, готовая вот-вот разорваться серебряная нить соединяла меня с телом. Захотелось дернуть ее так, чтобы лопнула, и улететь подальше. Освободиться, наконец.
В комнату распахнулась дверь, но я не стала смотреть, кто вошел. Какая разница? Будто бестелесный дух, я подалась вверх и воспарила над рыжей черепицей здания, увидев рядом кровлю похожих друг на друга, как близнецы, каменных домов. Вид был занятным, и я взлетела, подобно голубке, над белой вытянутой церковью с темной крышей и длинным шпилем.
Казалось, я стала, наконец, свободной и можно радоваться. Но чего-то не хватало. А чего?
Я покружила над узкими мощеными улицами, где грохотали повозки, сновали туда-сюда люди, тощие собаки бежали с заливистым лаем за бродягой с узловатой палкой. Скучно. Заглянула под раскидистую липу – там покачивался с блаженной улыбкой на губах пузатый монах, признаваясь в любви початой бутылке бордо. Чуть поодаль тянулись казармы, и в тенечке резались в карты солдаты.
Я скользнула туда, пролетела у каждого перед носом. Прошмыгнула у пальцев жгуче усатого офицера, стиснувших письмо от любовницы – он перечитывал его со страстным нетерпением, поджидая кого-то на берегу реки. Любовь… река… ожидание… – меня это тоже как-то касалось. Но никто, ни единая живая душа не обратила на меня внимания, словно я не существовала. Это было странно и неприятно. Я поднималась все выше над крошечным городком с длинным названием Сен-Мартэн дю Фресн, но не чувствовала ни ветра, ни крыльев, ни эйфории полета.
Только неясная тревога одолевала меня, а с ней – ощущение незаконченности, недосказанности, какое бывает, когда тебя грубо прерывают на полуслове, а ты хотела сказать что-то важное…
Нет, определенно все было неправильно. Неужели так умирают люди? Или мне все это лишь кажется? Вспомнилось привидение из дома чернокнижника. Бедная Франсетта! Я ведь так и не помогла ей. Еще мой один грех – невыполненное обещание.
И потому я теперь тоже, как она, буду летать над чужим городом, укрывшимся между горами и лесом, окаймленном синей извилистой рекой?
При виде реки во мне внезапно вспыхнула надежда: «А вдруг я смогу найти Этьена? Вдруг он еще жив или так же, как я, мечется в воздухе, не зная, куда деться?» С невероятной скоростью я понеслась вдоль русла бурной Уаньен, чувствуя надежду, как нечто материальное, единственное, что можно было ощутить.
